Джованни Пико делла Мирандола : философия и критика астрологии.

Природные основания критики астрологии в трактате Джованни Пико делла Мирандола «Рассуждения против прорицательной астрологии».

О. Л. Акопян.

В статье анализируется антиастрологическая полемика Дж. Пико делла Мирандола в его последнем трактате «Рассуждения против прорицательной астрологии». Показано, что Пико анализирует основные физические элементы в традиции, близкой Аристотелю, и приходит к выводу, что астрология несо- вместима с реальными физическими данными и, таким образом, лишена естественных оснований. 

The article deals with the analysis of antiastrological polemics of the Italian philosopher Giovanni Pico della Mirandola, presented in his last treatise “Disputationes adversus astrologiam divinatricem”. It shows that Pico della Mirandola tried to prove the incompatibility of astrology with physical data. The author affirms that Pico analyses logically main physical elements in the tradition, rather close to Aristotle, and comes to the conclusion that astrology contradicts natural reasons. 

Ключевые слова: Джованни Пико делла Мирандола, философия, Ренес- санс, астрология, Аристотель, природа, свет. 

Key words: Giovanni Pico della Mirandola, philosophy, Renaissance, astrology, Aristotle, nature, light. 


Имя крупного итальянского мыслителя Джованни Пико делла Мирандола ассоциируется прежде всего с ренессансной идеей о «достоинст- ве человека», что нашло отражение в его трактате «Речь» или, как ее сейчас называют, «Речь о достоинстве человека» [3]. К сожалению, последний трактат Джованни Пико делла Мирандола «Рассуждения против прорицательной астрологии» [6] все еще остается в тени его прочих заслуг, что, на мой взгляд, обедняет наше представление о наследии этого оригинального философа. Как следует из названия трактата, Пико в нем пытается опровергнуть одно из наиболее живучих суеверий - астрологию.  

На Западе астрология была известна с античных времен. В Риме бы-ли составлены два наиболее значительных учебника астрологии: «В защиту астрологии» Фирмика Матерна [ и «Астрономикон» Манилия [6]1 . На средневековом Западе знания об астрологии были почерпнуты из другого источника. В «великую эпоху переводов» наряду с текстами Аристотеля, Аверроэса и других мыслителей в Европе оказались многочисленные астрологические трактаты преимущественно арабского происхождения, которые активно переводились в Испании и Италии и оттуда распространялись дальше по континенту2 . Помимо трактатов персидского астролога Абу Машара и арабского мыслителя Ал-Кинди стали доступны сочинения античного астронома Клавдия Птолемея «Альмагест», «Четверокнижие» и «Стослов» - текст, который на протяжении многих веков приписывался Птолемею, но авторство последнего было 100 лет назад опровергнуто Францем Боллем [11]. Кроме этих двух пластов астрологии - античного и средневеково-арабского, уже во времена Пико были возрождены многие теургические, магические и оккультные тексты, в том числе «Герметический свод», «Халдейские оракулы», «Орфические гимны». Все это наследие способствовало тому, что к концу XV в. астрология воспринималась как наука, а к ее услугам прибегали видные политические деятели. И сам Пико, находясь под влиянием не- оплатонизма и герметизма, на раннем этапе творчества признавал определенную ценность астрологии как одной из магических наук, позволяющих познать Истину. Однако при этом он, как и Марсилио Фичино, не признавал зависимость человеческой души от расположения звезд, а астрология в их понимании могла лишь помочь магу в познании, но не подразумевала полного предопределения судьбы3 . 
Впоследствии Пико пересмотрел свои взгляды, результатом чего стал трактат «Рассуждения против прорицательной астрологии». Это сочинение состоит из 12 частей-книг. К сожалению, Пико не успел его закончить, работу прервала внезапная смерть в 1494 г. В «Рассуждениях» Пико подробно критикует разные аспекты астрологического суеверия. Его полемика с астрологами в основном развивается по двум  направлениям: первое составляет критика астрологических авторитетов, их текстов и идей. Многочисленные ссылки на разнообразные источники подтверждают хорошее знакомство Пико с традицией, против которой он борется. С другой стороны, Пико обосновывает несостоятельность астрологии как учения ввиду ее несовместимости с природными данными. Это направление критики затрагивает множество проблем; важнейшая из них касается физического влияния Солнца и Луны как главных светил на низший мир и вытекающего из этого представления о свете и тепле как физических величинах. Такова основа, отталкиваясь от которой Пико решает свою основную задачу: опровергает астрологию как лживое учение, не сочетаемое с природными фактами. Заметим, что, несмотря на привлекательность данной темы и некоторые попытки ее разрешить1 , во- прос о сущностном анализе физики Пико прежде ставился лишь эпизодически. 

Первая задача Пико - определить те влияния, которые исходят от неба, и указать на их глубинную причину. Поэтому он сразу вводит важнейший постулат, корни которого следует искать в учении Аристотеля. Пико утверждает, что возможны только два влияния неба на подлунный мир: движение и свет. К последнему тесно примыкает тепло. Эти три воздействия, исходящие от звезд, имеют определяющее значение для живых организмов; любые другие влияния, измышленные астрологами, ложны и не соотносятся с действительностью [7, р. 176–178]2 . На этом утверждении Пико строит все свое учение о физическом воздействии неба. Он замечает, что было бы нелепо не согласиться со сказанным, ведь многие факты человеческого существования, например, смена времен года, определяются естественными небесными явлениями, а Солнце и Луна влияют на погоду, состояние моря или здоровье человека [7, р. 180–182]. Пико не сомневается, что атмосферные и природные явления и даже некоторые болезни тоже могут быть обусловлены влиянием небесных тел [7, р. 182–184]. 
Но астрологи вдобавок придумали, что звезды и планеты напрямую воздействуют на умственное и душевное формирование человека и определяют его поведение. По мнению Пико, астрологи находятся в противоречии с важнейшей идеей казуальности. Согласно их учению, небо определяет события низшего мира, и в этом случае следует признать, что оно есть универсальная причина, о чем говорили философы и богословы [7, р. 188]. Однако ин- дивидуальное, в котором неизбежно имеются признаки универсального, тем не менее формируется благодаря «частным» воздействиям. Они определяют различия внутри одного вида земных существ [7, р. 188–190]. Пико приводит простой пример с двумя детьми, которые, родившись при одной картине неба, не могут быть физически или душевно идентичны. При этом он делает замечание, что в таком опыте некорректно использо- вать двух близнецов, которые, будучи физически одинаковыми, тем не менее родились с некоторым промежутком времени один от другого. Ра- ди «чистоты эксперимента» он призывает проследить судьбы двух детей от разных родителей [7, р. 194]. Пико признает за небом определенное физическое влияние и именует его универсальной причиной, однако ос- тавляет за индивидуальным способность к самоформированию. 
В признании принципа физического, но не безусловно детерминированного воздействия на низший мир, Пико следует за Аристотелем. Физическое воздействие неба Пико мыслит посредством движения и света [7, р. 194]. К последнему из типов влияния Пико неизбежно добавляет тепло, исходящее от светил наряду со светом. Небо - самое совершенное из натуральных тел. Подразумевается, что от высшего из натуральных тел исходят самые действенные импульсы и влияния [7, р. 194]. Так, идеальным типом движения следует признать круговое, важнейшим качеством - свет; оба они относятся к компетенции неба, ко- торое с их помощью оказывает воздействие на человеческий мир. Пико мыслит небо как перводвигатель и источник жизни в самых точных философских категориях Аристотеля, снабжая фрагмент ссылкой на естественно подразумеваемую «Физику» [7, р. 194–196]. 

Вслед за древнегреческим философом он утверждает, что небо дарует импульс другим движущимся телам подобно сердцу в теле любого живого организма. Так, при помощи движения небо действует тремя способами: собственно движется, греет и производит свет [7, р. 236]. 
Первый вопрос, с которым Пико пришлось столкнуться при рассмотрении свойств неба, связан с определением скорости движения разных звезд. По его словам, движения звезд различаются по трем ключевым признакам. Во-первых, и это кажется наиболее логичным, скорость звезд неодинакова. Во-вторых, одни звезды в большей степени подвержены движению, чем другие. И, наконец, в-третьих, их положение, как и скорость, не может быть сведено к одному месту или к конкретной зоне [7, р. 236]. 
Мыслители, занимавшиеся этим вопросом, расходились в его решении. Пико ссылается на Аристотеля, который различал скорость по значимости движущихся фигур: чем они важнее, тем меньше движения совершают [7, р. 236]1 . 
Автор «Рассуждений…» еще раз напоминает, что само возникновение движения следует относить к импульсу, исходящему от перводвигателя. Главное, чтобы тело получило возможность двигаться, а дальнейшее - его скорость, направление и тому подобное - будет зависеть от условий, в которых оно оказалось. С другой стороны, Пико категорически отвергает способность звезд менять направление движения или останавливаться; скорость каждой звезды постоянна [7, р. 238–240]. Нарушение одного из этих принципов, по мнению Пико, идет вразрез с философией и общими представлениями о природе. 
Основной мотив рассуждений о движении следует свести к отрицанию какой-либо детерминированности низшего человеческого мира движением небесных сфер. Один из важнейших импульсов, исходящих от неба, несомненно, напрямую влияет на физическое формирование явлений этого мира, но отнюдь не определяет личность; сфера индивиду- ального неподвластна предопределению. 
Ясно, что в своих суждениях о движении Пико базируется преимущественно на текстах Аристотеля. Однако его внимание привлекает и другое важное явление - свет, ведь астрологи придавали воздействию лучей особое значение. Пико уверен, что свет - важнейшее из качеств, которым могут обладать тела, и одновременно - жизненное начало. Понимая двойственность сказанного о втором свойстве, он замечает, что свет не дарует жизнь, а лишь готовит тело к существованию. Этим уточнением он старается избежать каких-либо астрологических подтекстов в вопросе о влиянии света на человека - в частности и на весь низший мир  в целом. 
Согласно Пико, к свету как производное примыкает тепло, «не пламенное, не воздушное, а небесное», т. е. совершенное. Подобное тепло «всюду проникает, все греет, всем управляет» [7, р. 196]. Оно даже оказывается в тех местах, которых не может достичь вызывающий его свет,  подобно огню, распространяющему тепло вокруг себя [7, р. 206]. Три важнейших физических влияния неба тесно связаны и не могут существовать по отдельности, ведь благодаря движению неба человеческий мир наполняется светом и теплом. Эти явления носят универсальный характер и затрагивают все сущности. Например, звездное тепло не входит в противоречие с холодом, потому что холод становится одним из элементов общего. И таково отношение всех указанных явлений к небу, которое олицетворяет собой единство. Поскольку звездное тепло выходит за рамки простого физического мира, то, по мнению Пико, это единст- венное качество, которое небо производит само по себе; все же остальные качества носят случайный характер. Такое же действие относится к холоду, который становится производным от общего звездного тепла [7, р. 198–200]. Но если, с другой стороны, отрицать, что небо производит что-то само по себе, кроме тепла, тогда холод, сухость, влажность и жара должны возникать не сами по себе, но случайно, а формы тел низшего мира должны содержаться в телах небесных. По мнению Пико, это противоречит суждениям Фомы Аквинского, изложенным в 115 вопросе «Суммы теологии». Однако такого заблуждения можно избежать, если взять за отправную точку мнение, что небо само по себе не охлаждает воздух и тела низшего мира [7, р. 200–202]1 . 
В физических категориях Пико рассматривает другое проявление тепла - испарения. Принципиально то, из какого тела исходит пар, этим определяется его дальнейшее воздействие. Однако это не отменяет главного постулата теории тепла, который Пико упорно повторяет,  "подобные физические явления обусловлены небесным, самым совершен- ным теплом, а также материей и местом, где они получают возможность осуществиться, а не какими-то позициями созвездий или другими факторами, выдуманными астрологами."

 Пико называет материю важнейшим фактором возникновения метеорологических феноменов и в этом вновь следует за Аристотелем. Так, он анализирует фрагмент из трактата Аристотеля «Метеорологика», где греческий философ подтверждает определенное физическое влияние неба на события низшего мира, но подчеркивает значение материи, принимающей звездное тепло [7, р. 202– 204]2 . Пользуясь ссылкой на такой высокий авторитет, Пико может еще раз опровергнуть мнение астрологов о приятии человеком влияния каких-либо небесных конфигураций - мнение, несовместимое со свободой выбора. 
Он еще раз повторяет, что, несмотря на значительное влияние тепла и света на человека, их воздействие напрямую не затрагивает формирование личности: они даруют не жизнь, а импульсы к ней [7, р. 208]. По мнению Пико, только два небесных тела обладают наибольшей способностью излучать живительный свет - Солнце и Луна [7, р. 216]. 
Пико не согласен с распространенным мнением, будто лучи Солнца и Луны напрямую определяют какие-то явления или метеорологические изменения. Испускаемый ими свет, как уже говорилось выше, исходит сам по себе и получает возможность проявляться только при проникновении в материю. Их непосредственное влияние определяется только при попадании в некоторую среду, которая в зависимости от своего состояния модифицирует лучи Солнца и Луны. Само же действие этих лучей как таковых, по словам Пико, имеет место постоянно, с той лишь разницей, что Солнце воздействует интенсивнее Луны. Таким образом, неверно приписывать конкретные влияния Солнцу или Луне, поскольку их лучи могут обладать какой-то силой только при проникновении в материю. 

В упоминании материи как важнейшего атрибута теории света и тепла можно усмотреть одно из кардинальных отличий от тех положений, которые Пико излагал по этому вопросу ранее в своих в целом неоплатонических по духу сочинениях – «Комментарии к канцоне о любви Джироламо Бенивьени», «Гептапле» и «Комментариях на Псалмы». Теперь излучение становится исключительно природным явлением. Влажность или сухость, которые часто приписывают воздействию этих светил, связаны непосредственно не с их свойствами, а со средой, куда попадают их лучи. Поэтому, по мнению Пико, такие влияния происходят не сами по себе, а случайным образом. Разумеется, светила не могут действовать с установленной постоянной силой, поэтому Пико вслед за Аристотелем приходит к разумному физическому выводу, что эта сила зависит от положения Солнца и Луны по отношению к Земле [7, р. 220–224]. 
К этому вопросу примыкает другая важная проблема: считалось, что все звезды способны испускать лучи и тем самым воздействовать на низший мир теплом и светом; такая способность заложена в самой природе звезд. Однако, как утверждает Пико, никакие опытные данные не доказывают, что помимо света и тепла существуют какие-то иные виды влияний звезд на человеческий мир. Важно отметить, что Пико оперирует термином опыт , соотнося физико-философские теории с действительностью и, видимо, подразумевая доказанность ос- новных высказанных им постулатов на практике. Помимо опыта Пико ссылается и на мнение авторитетов, которым он подтверждает свою точку зрения: в ряду авторитетов он называет Аристотеля и поддерживавших его Плотина и Аверроэса [7, р. 210]. По мнению же астрологов, как замечает Пико, все звезды обладают единой для всех способностью излучать тепло и свет, но в дальнейшем, уже в зависимости от собственной природы, провоцируют влагу, холод и другие физические явления. В этом, согласно Пико, кроется другая ошибка астрологов: убежденность в том, что остальные звезды и планеты воздействуют на человеческий мир не менее сильно, чем Солнце и Луна [7, р. 242]. Такое заблуждение основано на вполне разумных доводах астрологов, которые не видели разницы между природой планет, поэтому приписывали всем им примерно одинаковое воздействие. Более того, подобное допущение признавал сам Аристотель в трактате «О небе», поэтому астрологи вполне могли использовать его авторитет как доказательство своей гипотезы [7, р. 246]1 . Пико же использует утверждение Аристотеля для доказательства того, что Солнце и Луна равным образом испускают лучи и этим воздействуют на мир. Он признает выдвинутый астрологами принцип верным, но только в том случае, когда планеты рассматриваются сами по себе; в случае же попытки уста- новить какие-то взаимосвязи или отношения между ними, принцип перестает действовать. Таким образом, несмотря на одинаковую природу небесных тел, в силу других физических характеристик их воздействия  не могут быть идентичными. 

Это дает Пико повод признать за излучающими телами три основных свойства: величину, плотность и близость. Этим принципам лучше всех соответствует Солнце, поэтому его воздей- ствие следует признать самым существенным. Луна же находится ближе остальных небесных тел к Земле, поэтому ее лучи могут считаться столь же действенными, как и солнечные [7, р. 248]. Влияние прочих планет и звезд не столь внушительно. Пико признает за неподвижными звездами восьмой сферы грандиозную величину, но в силу их удаленности их лучи не воздействуют на Землю. 
Планеты, прежде всего Юпитер и Сатурн, которые Пико называет ближайшими к Земле, лишены такой возможности по той же причине. Эти тела во много раз превышают размеры Земли: по мнению Пико, звезды больше нашей планеты в 107 раз, Юпитер и Сатурн  соответственно в 95 и 91 раз; но внушительные расстояния между ними и Землей нивелируют значение их размеров [6, р. 248–250]. В отношении других планет, меньших и менее удаленных, действует тот же принцип: Марс всего в семь раз больше, а Венера и Меркурий и вовсе меньше Земли [7, р. 250]. 
Таким образом, согласно Пико, физическая действительность никак не может быть связана с астрологией. Важнейшими категориями размышлений Пико о природе неба были движение, свет и тепло, с помощью которых небо-перводвигатель воздействует на природу и человека. На них влияют Солнце и Луна, остальные планеты или звезды не несут такого значительного заряда, как эти два светила. Пико считал, что то воздействие, которое производят Солнце и Луна, никак не затрагивает индивидуальное, не определяет личностные характеристики человека. 

По его словам, свободная воля никоим образом не подвластна астрологии, поэтому все заявления астрологов о том, что по звездам можно установить характер, обычаи и поведение людей, ложны. Нетрудно заметить, что в своих рассуждениях о природе небесного воздействия на мир Пико пользуется преимущественно аристотелевскими понятиями и объяснениями. Очевидно, что для позднего творчества Пико Стагирит был важнейшим автором. В этом проявилось несомненное изменение его воззрений на проблему магии и астрологии, ведь в ранних сочинениях под воздействием платонической, неоплатонической и теургической тра- диции герметизма он все же признавал ценность астрологии, правда, от- рицая детерминированность судьбы. Однако текст «Рассуждений против прорицательной астрологии» важен нам не только как показатель эволю- ции взглядов Пико на проблему астрологии. Не стоит забывать, что не- которые исследователи видели в авторе «Рассуждений…» предвестника коперниканской революции. Своим стремлением указать на несовместимость астрологических предсказаний с физической реальностью Пико нанес удар по астрологии, во многом очистив настоящую науку о звездах от оккультных примесей. 

Список литературы:  1. Аристотель. Метеорологика // Аристотель. Соч.: в 4 т. Т.3.  М., 1981. 2. Аристотель. О небе // Аристотель. Соч.: в 4 т. Т.3.  М., 1981. 3. Пико делла Мирандола Дж. Речь о достоинстве человека // Эстетика Ренессанса / под ред. В. П. Шестакова. Т. 1.  М., 1981.  С. 248265. 4. Фома Аквинский. Сумма теологии. Т.3. Ч. I.  Киев, 20022005. 5. Julius Firmicus Maternus. Mathesis / Texte établi et traduit par P. Monat. 3 voll. Paris, 1992–1997. 6. Marcus Manilius. Il poema degli astri (Astronomica). Milano, 1996. 7. Pico della Mirandola G. Disputationes adversus astrologiam divinatricem, III / Pico della Mirandola G. Disputationes adversus astrologiam divinatricem / A cura di E. Garin. v. I. – Torino, 2004. Исследования 8. Йейтс Ф. А. Джордано Бруно и герметическая традиция.  М., 2000. 9. Кудрявцев О. Ф. Флорентийская Платоновская Академия. Очерк ис- тории духовной жизни ренессансной Италии.  М., 2008. 10. Barton T. Ancient astrology. – London, 1994. 11. Boll. F. Studien über Claudius Ptolemaüs: ein Beitrag zur Geschichte der griechischen Philosophie und Astrologie. – Leipzig, 1894. 12. Bouché-Leclercq A. L’astrologie grecque. – Paris, 1899. 13. Garin E. Giovanni Pico della Mirandola: vita e dottrina. – Firenze, 1937. 14. Garin E. Lo zodiaco della vita. La polemica sull’astrologia dal Trecento al Cinquecento. Roma, Bari, 2007. 15. Pompeo Faracovi O. Scritto negli astri: l’astrologia nella cultura dell’Occidente. – Venezia, 1996. 16. Rutkin D. Astrology, natural philosophy and the history of science, c. 1250–1700: studies toward an interpretation of Giovanni Pico della Mirandola’s Disputationes adversus astrologiam divinatricem. – Ph.D. dissertation, Indiana University, 2002.




Джованни Пико делла Мирандола (итал. Giovanni Pico della Mirandola24 февраля 1463Мирандола, близ Модены — 17 ноября 1494, около Флоренции) — итальянский мыслитель эпохи Возрождения, представитель раннего гуманизма.
В декабре 1486 23-летний философ составил «900 тезисов по диалектике, морали, физике, математике для публичного обсуждения», рассчитывая защищать их на философском диспуте в Риме. Диспут, для участия в котором приглашались ученые всей Европы(проезд в оба конца брался оплатить им автор тезисов), должен был открыться речью Пико, которой позднее было дано название «Речь о достоинстве человека» (издана в 1496). Напоминающая скорее манифест, чем вступительное слово, «Речь» была посвящена двум главным темам: особому предназначению человека в мироздании и исходному внутреннему единству всех положений человеческой мысли. В 900 тезисах была заключена в сжатом виде вся программа философии Пико, которую ему так и не довелось полностью осуществить за оставшиеся ему неполные 8 лет жизни.
Значительную часть тезисов составляли положения, заимствованные из творений «латинских докторов», учений арабов, греческих перипатетиков, Платона инеоплатоников, из герметического свода и Каббалы. В самом обилии источников заключался глубоко полемический смысл. Автор отказывался следовать некоей определенной школе и направлению и, приводя суждения самых разных мыслителей, находя в каждом из них нечто достойное изучения и использования, подчеркивал свою независимость от любой из существующих традиций. Последние 500 тезисов были составлены «согласно собственному мнению» диспутанта, и среди них особо выделены «парадоксальные тезисы, вводящие новые положения в философию» и «богословские тезисы, согласно собственному мнению, весьма отличные от принятого у богословов способа рассуждения».
Папа Иннокентий VIII, смущенный не только смелостью рассуждений Пико о магии, Каббале, свободе воли и иных сомнительных предметах, но и юным возрастом философа, назначил для проверки «Тезисов» специальную комиссию, которая осудила 13 выдвинутых положений как еретические (обвинение было снято только в 1492). Наскоро составленная Пико «Апология» (1487) привела к осуждению всех «Тезисов».
Перед угрозой преследования со стороны инквизиции в 1488 Пико бежал во Францию, но там был схвачен и заточен в одну из башен Венсенского замка. Его спасло заступничество высоких покровителей и прежде всего фактического правителя Флоренции Лоренцо Медичи. В 1488 по просьбе Медичи папские власти разрешили ему поселиться близ Флоренции. Дух и среда флорентийской Платоновской академии оказались весьма благотворными приятными для творческих планов и религиозно-философских устремлений Пико. Однако в вилле Кареджи Пико выступал не столько в роли ученика, сколько в качестве полноправного собеседника. Ещё в 1486 он написал свой «Комментарий» к «Канцоне о любви» ученика Фичино Джироламо Бенивьени (издан в 1519), содержащий изложение платонической философии, гораздо более свободное от христианской ортодоксии, чем это было принято среди флорентийских неоплатоников.
В 1489 он закончил и издал трактат «Гептапл, или о семи подходах к толкованию шести дней творения», в котором, применяя тонкую герменевтику, исследовал сокровенный смысл Книги Бытия. В 1492 был написан небольшой трактат «О сущем и едином» (издан в 1496) — самостоятельная часть неосуществлённого программного труда, который имел целью согласовать учения Платона и Аристотеля.
Пантеистические тенденции неоплатонизма проявились у Пико гораздо сильнее, чем у Фичино. Уже в «Толковании» на «Канцону о любви» он говорит о вечном порождении мира богом. В «Гептапле» Пико, раскрывая (с помощью воспринятого из Каббалы иносказательного толкования Библии, противопоставляемого буквальному смыслу Священного писания, как «грубому» и «простонародному») «подлинный» смысл библейского рассказа о сотворении мира, дает ему не теологическое, а философское, в духе неоплатонизма, толкование. Он представляет мироздание в качестве иерархии «трех миров» — ангельского, небесного и элементарного. Чувственный мир возникает не непосредственно в результате божественного творения «из ничего», а от высшего бестелесного начала, которое единственно и сотворено богом. Мир вещей возникает из «хаоса» — материи, но она не «почти ничто» и не «близка ничто» — это материя, исполненная всех форм, находящихся в её недрах в смешанном и несовершенном виде.
Незадолго до смерти Пико завершил сочинение «Рассуждения против прорицающей астрологии» (издано в 1496), в котором он отверг астральный детерминизм в пользу свободы человеческой воли. Главный пафос этого сочинения — призыв отказаться от поисков «отдаленных», «общих», ничего не объясняющих причин явлений природы и человеческой жизни в движении небесных светил и обратиться к исследованию того, что исходит «от собственной природы самих вещей и ближайших и связанных с ними причин». Важнейшей задачей познания Пико считал изучение действительных природных закономерностей. Он выдвинул мысль о математической структуре природы и природных законов, разъясняя, что речь идет не о «математике торговцев», но и не о «суеверной математике» астрологов и некромантов. В качестве «завершающей» части науки о природе Пико рассматривал магию, которую противопоставлял как (принимаемым им в качестве внеприродных явлений) чудесам религии, так и «суеверной магии». Натуральная магия, по мысли Пико, есть наука, «посредством которой познаются силы и действия природы, их соотношения и приложения друг к другу». В качестве практической части «науки о природе» она учит «совершать удивительные вещи с помощью природных сил». Этот трактат оказал значительное влияние на последующую натурфилософию и, в частности, на Кеплера.
Умер Пико во Флоренции в 1494 году, в результате отравления мышьяком. Незадолго до смерти принял монашество и стал членом Доминиканского ордена. Похоронен в доминиканском монастыре Святого Марка во Флоренции, настоятелем которого был набожный и аскетичный Джироламо Савонарола, тесно общавшийся с философом-гуманистом в конце его жизни.
Пико дела Мирандола не завершил большинства замыслов и не привёл в систему вдохновлявшие его крайне разнородные философские мотивы. Он стремился к всеобщему «примирению философов», исходя из того, что все религии и философские школы являются частным выявлением единой истины и могут быть примирены в универсально понятом христианстве.
Философская антропология Пико обосновывает достоинства и свободу человека, как полновластного творца собственного «я». Вбирая в себя все, человек способен стать чем угодно, он всегда есть результат собственных усилий; сохраняя возможность нового выбора, он никогда не может быть исчерпан никакой формой своего наличного бытия в мире. В отличие от своих предшественников, как античных, так средневековых и ренессансных, рассматривавших человека как микрокосм, отражающий в себе общие закономерности «большого» мира, Пико выносит человека за пределы космической иерархии и противопоставляет ей. Человек есть особый, «четвертый» мир космической иерархии, не вмещаемый ни в один из трех «горизонтальных» миров её традиционно неоплатонической структуры (элементарного, небесного и ангельского); он вертикален по отношению к ним и пронизывает их всех. Он не занимает срединное место среди ступеней иерархии, он вне всех ступеней.
Бог не определил человеку места в иерархии, говорит Пико в знаменитой «Речи о достоинстве человека»:
«Не даем мы тебе, о Адам, ни определенного места, ни собственного образа, ни особой обязанности, чтобы и место, и лицо, и обязанность ты имел по собственному желанию, согласно твоей воле и твоему решению. Образ прочих творений определен в пределах установленных нами законов. Ты же, не стесненный никакими пределами, определишь свой образ по своему решению, во власть которого я тебя предоставляю».
Человек поставлен в центр мира, он не обладает собственной особой (земной, небесной, ангельской) природой, ни смертностью, ни бессмертием, он должен сформировать себя сам, как «свободный и славный мастер». И вид, и место человека в иерархии сущностей могут и должны быть исключительно результатом его собственного, свободного — а стало быть, и ответственного — выбора. Он может подняться до звезд и ангелов, может опуститься и до звериного состояния. Именно в этом видит Пико прославляемое им «высшее и восхитительное счастье человека, которому дано владеть тем, чем пожелает, и быть тем, чем хочет».
Продолжая гуманистическую традицию прославления и обожествления человека, Пико ставит в центр внимания свободу выбора, как главное условие всякого деяния и его моральной оценки. Речь идет о новом понимании человеческой природы — как природы становящейся, вернее, «самостановящейся». Она предстает как результат самостоятельной творческой деятельности человека, а не как раз навсегда данная. Природа человека рассматривается как итог постоянного процесса становления, самостоятельного, сознательного и ответственного выбора. «Божественность» человека — не просто в том, что он «создан по образу и подобию Божию», она — как и всякое человеческое совершенство — не дана, а достижима.
Прославление человека и человеческой свободы служило в «Речи» Пико и в его философской системе в целом предпосылкой его программы всеобщего обновления философии, залог которого он видел в согласовании различных учений. Это всеобщее «согласие» идет дальше идеи Фичино о «всеобщей религии». Речь идет не об эклектическом согласовании противоречивых воззрений, но о выявлении заключенной в них и не исчерпываемой ни одним из них единой и всеобщей истины. Провозглашаемая Пико всеобщая философская мудрость должна была, по его замыслу, слиться с обновленным христианством, весьма далеким от его ортодоксально-католического истолкования. Согласно Пико, мудрость, совечная Творцу, не связана никакими ограничениями и свободно перетекает из учения в учение, избирая для своей манифестации форму, соответствующую обстоятельствам. Разные мыслители, школы, традиции, обычно противопоставляемые как взаимоисключающие, оказываются у Пико взаимосвязанными и зависящими друг от друга, обнаруживают глубокое внутреннее родство, а весь универсум знаний строится на соответствиях, явных или скрытых, то есть исполненных сокровенного смысла, постичь который доступно посвященному.
Основной мыслью Пико было единство человеческих знаний, непрерывная нить развития человечества вне зависимости от его разделения на народы и вероисповедания. В конце своей краткой жизни пришёл к Каббале, с помощью которой хотел найти синтез неоплатонической и христианской, философской и религиозной мысли. Пико был одним из первых, кто принес каббалистическое знание в Гуманистическую республику ученых, центром которой сделалась Платоновская Академия во Флоренции, созданная богатым купцом Козимо Медичи (1389—1464) во второй половине XV в. Пико собрал небольшую библиотеку каббалистической литературы, которая состояла из переводов, сделанных еврейским мыслителем из Сицилии, принявшим христианство, — Флавием Митридатом (Flavius Mithridates), — для Папы Сикста IV, а затем, в 1486 г., для самого Пико.
Та самая, настоящая трактовка Закона, которая раскрылась Моисею в Божественном откровении, называется «Каббала» (dicta est Cabala), что у иудеев означает «получение» (receptio).
В общем, существует две науки… Одна из них называется комбинаторика (ars combinandi), и она является мерой прогресса в науках… Другая говорит о силах Высших Вещей… Обе они вместе называются у иудеев «каббалой».

Его идеи нашли свое продолжение в Германии (Рейхлин, Риций, Тритемий, Парацельс).