Антропософия. Все "за" и "против".

Рудольф Штейнер (Штайнер) (нем. Rudolf Joseph Lonz Steiner27 февраля 1861 — 30 марта 1925) — австрийский философ, эзотерик, социальный реформатор и архитектор. Первичное признание получил как исследователь наследия Гёте и его теории познания. В начале двадцатого века основал духовное движение антропософию, эзотерическую христианскую философию, берущую начало в европейском трансцендентализме и перекликающуюся с теософией.


Начало биографии основателя антропософии  поражает с самого начала. Солидная и авторитетная Большая Советская Энциклопедия пишет о нем — "немецкий философ-мистик". Бесспорно, Рудольф Штайнер — этнический немец, но родившийся на территории Австро-Венгрии и поэтому по праву считается австрийцем.
Вторая "загвоздка" в биографии эзотерика и философа заключается в дате его появления на свет. Как правило, в официальных документах указывалась дата крещения, у Штейнера записано — 27 февраля. Штейнер своей рукой начертал в блокноте: "Дата моего рождения выпала на 25 февраля 1861 года. Через два дня меня крестили". Но в 2009 году был обнаружен документ, из которого следовало, что Рудольф Штейнер появился на свет 27 февраля и в тот же день на его имя выдано свидетельство о крещении.
Будущий мистик происходил из простой семьи железнодорожного служащего. Его отец Иоганн (1829-1910) и мать Франциска, урожденная Blie (1834-1918) были родом из нижнеавстрийской области Вальдфиртель. После Рудольфа у них родились дочь Леопольдина (1864-1927), которая работала швеей и вплоть до смерти родителей проживала вместе с ними. Сын Густав (1866-1941) родился глухим и всю жизнь получал пособие по инвалидности.
До 1860 года отец Штайнера служил лесничим и егерем у одного имперского графа в округе Хорн (Horn), но после того, как тот отказался дать свое согласие на свадьбу, Иоганн Штейнер уволился со службы и устроился на должность железнодорожного телеграфиста. В 1879 году семья перебралась в коммуну Инцерсдорф (Inzersdorf), которая в настоящее время является одним из районов австрийской столицы Вены. До этого семья трижды переезжала с места на место, но в написанных на немецком языке биографиях Штейнера нам не встретилось упоминания, данного в русской энциклопедии "Мистики ХХ века", где сказано, что Штайнер "жил в удаленном районе Карпатских гор".
Еще обучаясь в начальной школе, Рудольф, помимо преподававшихся в школе предметов, усердно занимался своим самообразованием. Особенно он увлекался геометрией, а в 16 лет по собственному почину прочитал кантовскую "Критику чистого разума". Мальчик уже в детстве имел визионерский опыт общения с духовными существами, открывавшими ему тайны мироздания, несмотря на то, что тогда он еще ничего не знал о теософии. Вспоминая свое детство, Штейнер утверждал, что в геометрии он впервые испытал сознательное удовлетворение от духовной жизни, рассматривающей, помимо зрительных впечатлений, еще и вопросы.
После окончания реального училища Штайнер с 1879 по 1883 годы учился на стипендию в Техническом институте в Вене. Наряду с математикой и естественными науками он факультативно посещал занятия по философии, литературе и истории в Венском университете. Незадолго до выпускных экзаменов Рудольф вынужден был прервать свою учебу из-за денежных затруднений. И только несколько лет спустя, в 1891 году в университете города Росток Штайнер защитил кандидатскую об основном вопросе теории познания (позже вошедшую в его книгу под заголовком "Правда и наука").
В период с 1884 по 1897 годы Рудольф Штейнер работает над изданием работ по естествознанию Иоганна Вольфганга Гете. Комментарии и вводные статьи Штейнера к научным трудам великого немецкого поэта и ученого получают самую высокую оценку от германистов и специалистов по гетевскому наследию.
Наряду с этим Штайнер издавал также произведения философа Артура Шопенгауэра и немецкого писателя Жан Поля. Выходят в свет и его собственные труды — "Мировоззрение Гете" и "Фридрих Ницше, борец против своего времени". Для нескольких словарей им написаны статьи по естественнонаучным темам. Временно он был редактором издававшегося в Вене "Немецкого еженедельника" — Deutschen Wochenschrift. Несмотря на различные источники дохода, Штайнер зарабатывал в качестве воспитателя и домашнего учителя четырех сыновей еврея-коммерсанта. И лишь в 1890 году, после его назначения в Веймарский архив Гете, у Штайнера наконец появляется скромный достаток. В это время Штайнер знакомится со многими интересными людьми, среди которых оказывается и Елена Петровна Блаватская.
Штайнер не только выдающийся гетевед и знаток Ницше, он автор оригинальных концепций. В 1900 году он был принят в Теософское общество, а два года спустя уже становится во главе его немецкого отделения. В его рамках он проработал 12 лет. Искренне считающий себя христианином, Рудольф Штайнер разрабатывает комплекс практических упражнений, способствующих развитию личности (впоследствии все они объединены в его книге "Тайная наука"), которые основаны на Восьмеричном Пути Будды.
Будучи еще теософом, Штайнер параллельно вступает в эзотерическое общество Ordo Templi Orientis - Орден Восточного храма, в котором интенсивно занимаются ритуальной магией и даже возглавляет одну из его лож Mysteria Mistica Aeterna. Об этом обществе больше известно в связи с сексуальными скандалами Алистера Кроули, а сам Штайнер до конца своих дней отрицал какую бы ни было связь с этим тамплиерами Востока.
Ученый и мистик, он пишет об исчезнувших континентах Атлантиде и Лемурии и в то же время, особенно перед и во время Первой мировой войны, не только интересуется, но и живо занимается политикой. Несмотря на политические разногласия с 1899 по 1905 годы Штейнер активно участвует в марксистской школе для образования рабочих Розы Люксембург.
Перед самым началом Первой мировой войны Штайнер, порвавший с теософами, проектирует центр Антропософского движения — Гетеанум (Goetheanum назван в честь Гете). Архитектура центра была призвана символизировать Вселенную, а породы дерева подбирались по принципу строения скрипки, вбирающей в себя вибрации всех искусств. В строительстве Гетеанума принимали участие представители русской интеллигенции: Андрей Белый, Максимилиан Волошин, Ася Тургенева.
Огромное влияние на Штейнера оказала его вторая жена — прибалтийская немка Мария фон Зиверс (Marie von Sivers или Sievers), которая познакомилась с ним в немецком Теософском обществе. 24 января 1905 года они вдвоем с мужем вступили в Ordo Templi Orientis. В этот "иррегулярный" масонский орден Древнего и Изначального Устава Мемфиса-Мицраима, который еще называют "египетским масонством, принимали лиц обоего пола. Именно Мария подала Штейнеру мысль о том, чтобы излагать свое учение в драматургической форме.
Рудольф Штейнер скончался после тяжелой болезни 30 марта 1925 года в швейцарском городе Дорнах.

+++

Антропософия (от ἀνθρώπος – человек и σοφία – мудрость) – учение о духе, мыслящая себя как индивидуальный путь познания, но идентифицирующая при этом познание не с субъективным как таковым, а с первоосновой мирового свершения, так что миропознание оказывается в строгом смысле тождественным самопознанию.

Хотя возникновение антропософии падает на первое десятилетие 20 в., корни ее следует искать в философских трудах ее создателя Рудольфа Штайнера, написанных в 80–90-е гг. 19 в. и посвященных выработке мировоззрения, цель которого «оправдание познания сферы духа до вступления в духовный опыт» (Steiner R. Die Philosophie der Freiheit (1894). В., 1921, S. 8). Поэтому обозначать антропософию как оккультизм допустимо лишь с учетом следующей специфики: она есть оккультизм, который можно (а в некотором смысле даже нужно) понять без Блаватской, но который никак нельзя понять без Э.Геккеля. Это значит: в основе антропософии лежит не традиция и авторитет, а естествознание, домысливающее себя до своих начал и органически перерастающее в тайноведение (ср.: «Дух есть не что иное, как цветение и плод природы. Природа есть в некотором отношении корень духа». – Steiner R. Anthroposophie und akademische Wissenschaften. Ζ., 1950, S. 98). Здесь коренится отличие антропософии от всех прежних и нынешних форм оккультной традиции с их практиками транса, экстатики и саморастворения в космическом.
 Специфика антропософского познания означена стадиями выхождения за чувственную оболочку явлений (что, по Штайнеру, равно переживаемой мысли, которая и составляет объективное содержание духовного мира) и обратного вхождения в явления путем их одновременного переосмысления в свете приобретенного сверхчувственного опыта. В этом смысле антропософия конституирует не только понятие научности, но и собственно «вечные истины» эзотерической традиции, придавая новый смысл оккультным представлениям о карме, реинкарнации, жизни после смерти, семичленном составе человека и т.д. Переосмыслению подвергается прежде всего история человечества, центральным событием которой Штайнер считает событие Христа и мистерию Голгофы.
 Существует целый ряд инициированных Штайнером научно-прикладных дисциплин, от антропософской педагогики, фармакологии и медицины до биодинамического сельского хозяйства и новых форм искусства (эвритмия). Впечатляют также импульсы, данные им представителям различных традиционных специальностей (от физики и архитектуры до политической экономии и актерского мастерства).). Подобная практика познания, возникающего каждый раз наново из сиюминутности случая (и обозначенного однажды Штайнером как «творение из ничего»), чрезвычайно затрудняет восприятие антропософии со стороны как традиционного оккультизма, так и традиционной науки.

Нежелание философского сообщества Германии считаться с философией Штайнера и интерес к нему со стороны немецких теософов (пробным камнем послужило при этом его толкование известной «Сказки» Гёте из «Разговоров немецких эмигрантов») привели к тому, что с 1900 начинается лекционная деятельность Штайнера в Теософском обществе, которая приобретает систематический характер и продолжается уже до последних месяцев жизни (опубликованные тексты лекций насчитывают свыше 350 т.). По словам самого Штайнера, теософия, как и философия, были лишь формой выражения некоего абсолютно гетеродоксного и самодостаточного опыта: «Мысли другого человека следует рассматривать не сами по себе, а должно видеть в них вестников его индивидуальности. Философия никогда не выражает общезначимых истин, она описывает внутренний опыт философа, посредством которого последний толкует явления» (Goethes Naturwissenschaftliche Schriften, hrsg. von R.Steiner. Dornach, 1982, Bd. 5, S. 344); «Никто не пребывал в неясности относительно того, что в Теософском обществе я буду излагать лишь результаты моего собственного исследовательского созерцания» (Mein Lebensgang, S. 280). Речь скорее шла не об «обращении» в теософию, а о чисто педагогической задаче перевода личного духовного опыта с оставшегося невостребованным философского языка на язык, доступный заинтересованной в этом опыте теософской аудитории. (Ср. пояснение Штайнера в лекции от 9 февраля 1905: «Изложенное мною здесь Вы найдете там (в «Философии свободы». – К.С.) выраженным в терминах западной философии. Вы найдете там развитие от Камы до жизни в Манасе, Ахамкара обозначена там мною как Я, [М]анас как «более высокое мышление», чистое мышление, а Будхи как «моральная фантазия». Все это разные названия одного и того же» (Ursprung und Ziel des Menschen. Grundbegriffe der Geisteswissenschaft. Dornach, 1985, S. 214f).
Если философское оформление антропософии стоит под знаком потенцированного до своих теоретико-познавательных возможностей Гёте, то за теософским облачением скрывалось потенцирование гетевского типа познания до исконно оккультной топики как восточного, так и западного типа. Нужно представить себе Гёте-естествоиспытателя в тематическом круге Упанишад, Беме или Сен Мартена, т.е. исследующего проблемы, скажем, ангелологии или сотериологии с такой же трезвостью и посюсторонностью, с какой он прослеживал метаморфозу листа или наблюдал атмосферическое свечение, чтобы стало ясно, что теософия Гёте ни при каких обстоятельствах не могла ужиться с буддистски ориентированной теософией.

Конфликт, зревший с самого начала, с 1909 перешел в стадию разрыва отношений – отделения от Теософского общества и основания в 1913 Антропософского общества. К этому времени центр движения перемещается из Германии в Дорнах (Швейцария), где по архитектурному проекту Штайнера воздвигается Иоанново здание, позже названное Гетеанум и сожженное (предположительно иезуитами) в новогоднюю ночь с 1922 на 1923. После смерти Штайнера (1925) отстроенный по новой модели Гетеанум стал центром Всемирного Антропософского общества с Высшей школой духовной науки.


В различных странах действуют многочисленные антропософские организации: больницы, поликлиники, фармацевтические предприятия, школы, детские сады, эвритмеумы, крестьянские фермы и т.п.
Академическая философия предпочла предметному разговору враждебное молчание, что свидетельствует не только об академических нравах, но и косвенно сигнализирует беспрецедентность замалчиваемого. Ибо речь идет не о (пусть сколь угодно остроумной) философии, а о единственной в своем роде субстанции мышления, имманентно и эмпирически осмысливающей исконно запретные философские зоны. 

+++

 Вальдорфские школы - одна из наиболее заметных форм деятельности "Антропософского общества", которое шведский исследователь Свен Ове Ханссон назвал "самой удачливой оккультной религией в Европе" . Другие исследователи называют его "самой развитой современной формой западного эзотеризма" и "высокоорганизованной оккультной группой" . 

 Каким же образом и почему не имеющие никакого отношения к антропософии родители посылают своих детей в школы, распространяющие эти столь необычные антропософские идеи? Вальдорфские школы проводят дни открытых дверей для родителей, однако сектантская идеология остается незамеченной. Ее можно заметить только если знать, где искать. Посетитель видит лишь прекрасные декорации и громадный энтузиазм каждого сотрудника школы. Цвета, освещение и художественное оформление тщательно подобраны с вниманием к человеческим ощущениям. Стены покрашены в мягкие пастельные тона, причем используется специальная фресковая технология, производящая так называемый эффект мерцания. Стены украшают репродукции великих произведений искусства, а также рисунки учеников школы и собрания красивых природных объектов, которые меняются по мере смены времен года. В изучение каждого предмета включены искусство устного рассказа, рисования, музыки и драмы. Учителя выказывают не меньший энтузиазм и любовь к детям, чем католические монахини. Каждое утро они приветствуют каждого школьника рукопожатием и теплой улыбкой с непременным заглядыванием в глаза. Учителя начальных классов остаются со своими учениками до выпускных классов, во многом подменяя собою родителей. Поэтому не удивительно, что физическая красота и заботливая атмосфера школ, также как и идеализм учителей, делают вальдорфскую педагогику необычайно привлекательной для родителей.

Поскольку вальдорфцы используют христианскую символику, неудивительно, что посетители принимают их школы за христианские. Родители-христиане или те, кто хотел бы дать своим детям достойное образование в христианской традиции, могут выбрать вальдорфские школы именно из-за этого, также как и многие некатолики предпочитают посылать своих детей в католические школы. Помимо этого, вальдорфские учителя рассказывают, что в предмете "духовная история человечества" помимо христианства изучаются и другие религии как неотъемлемая часть этой истории. Но захотели бы эти родители записать своих детей в вальдорфские школы, если бы они знали о странных верованиях их основателя, о принципах, которыми руководствуются учителя, и о том, насколько эти странные верования и эти принципы влияют на каждый предмет, преподаваемый в школе? Конечно, учителя будут утверждать, что, несмотря на их личную веру в религиозное учение Штайнера, в школах они профессионально используют только его педагогические наработки.

Если антропософа спросить об оккультных учениях Штайнера, он ответит вам весьма уклончиво. Однако педагогика основана на всем наследии Штайнера без исключений. Соответственно государственные педагогические инстанции, рассматривающие вопрос о лицензировании вальдорфских школ, должны рассматривать всю полноту писаний создателя системы. Мировоззрение Штайнера можно обнаружить в его книгах, изданных антропософскими издательствами и продающихся, в частности, в вальдорфских школах. Если на основе этих доктрин составить своего рода "символ веры" и попросить родителей подписаться под ним, то вряд ли антропософские школы смогут похвастаться большим количеством учеников: в каждой из них будет лишь по десятку детей местных антропософов.
Антропософских учебников как таковых не существует. Но если родители захотят провести расследование, они смогут найти написанные Штайнером книги, в которых содержатся оккультные, религиозные, псевдонаучные и расистские высказывания, типичные для Германии 20-х годов. Тем не менее учителя-вальдорфцы убеждали авторов этого текста в том, что их школы внеденоменационны и нерелигиозны. Они признали лишь то, что некоторые из учений Штайнера "довольно сложны".

Например вальдорфская школа в Сан-Франциско предоставила такой документ, в котором содержались следующие обманные утверждения:

"Какое количество антропософии и Штайнеровских идей преподается детям в вальдорфских школах?

Ни капли. В день, когда Рудольф Штайнер открыл первую вальдорфскую школу, он твердо заявил: "Мы совершенно не намерены преподавать растущим человеческим существам наши идеи и содержание нашего мировоззрения. Нашей целью не является образование ради какой-либо особой догмы". Хотя существует всемирное "Антропософское общество", члены которого неизбежно поддерживают вальдорфские школы, не существует абсолютно никакой связи между школами и обществом .

Являются ли школы религиозными?

Если это означает присоединение к той или иной деноминации или секте, то мы отвечаем НЕТ. Однако школы можно назвать "религиозными" в более возвышенном смысле этого слова и к тому же они основаны на христианской перспективе западной цивилизации" .

Можно сравнить это высказывание с тем, что Штайнер говорил на закрытых конференциях учителей первой вальдорфской школы:
"Вы, сотрудники, работающие в вальдорфской школе, должны помогать поддерживать нам все движение… Вальдорфская школа может поместить себя на самую широкую основу и таким образом сделаться столпом и утверждением всего Антропософского Движения" .

То, что эта политика продолжается до сегодняшнего дня, неопровержимо доказывается словами современного антропософского писателя Гилберта Чайлдза: "Вальдорфские учителя должны быть в первую очередь антропософами и лишь во вторую - учителями" .
"…Никогда нельзя забывать, и это нужно подчеркивать вновь и вновь, что все содержание преподавания и педагогические методы в школах Штайнера направлены на развитие в каждом ребенке осознания того, что дух является основой для всего существующего" .

Художник, писатель и бывший преподаватель вальдорфской школы М. С. Ричардс так пишет о религиозной природе вальдорфских школ: "Можно сказать, что у вальдорфского образования есть скрываемое от "внешних" предназначение. Ее программа описывается в терминах, общих для всех средних школ: арифметика, письмо, чтение… Но в штайнерианских школах содержание всех этих предметов троично - они художественны, познавательны и религиозны" .

Антропософия в программе школ

Эта противоречивая позиция оказывает двоякое влияние на преподавание:
1) через прямое преподавание вероучения, причем более ревностные учителя занимаются им больше, чем другие;
2) через исключение из преподавания информации, которая противоречит вероучению.

Верования этой организации просачиваются в школьную программу из-за энтузиазма учителей, считающих необходимым доносить эти "факты" до школьников. Часто попросту из-за невежества они принимают на веру идеи Штайнера относительно данного предмета, даже не осознавая, что весь остальной мир думает иначе. Штайнер говорил: "Вы должны заставить детей осознавать, что им дают объективную истину. И если это иногда выглядит похожим на антропософию, то в этом не вина антропософии. Просто вещи устроены таким образом… Так или иначе познающий истину неизбежно станет антропософом" .
В других случаях учителя верят, что доктрины их учения являются самым передовым научным знанием, и им предоставлена особая привилегия преподносить его школьникам. Например, в предмете "физиология", который преподается в 6-м классе вальдорфских школ, имеются уроки о "двенадцати чувствах" и их соотношении со знаками зодиака. В качестве объективных исторических данных приводятся, например, штайнеровские "пост-атлантические эпохи", последняя часть его чтения "хроник акаши", содержащие данные об "эволюции земли". Уроки искусства состоят из копирования рисуемых учителем на доске иллюстраций и в штайнеровских акварельных медитациях на "чистом цвете", исполняемых в технике "влажным по влажному". Много времени проводится в повторяющемся геометрическом черчении, предназначенном для того, чтобы ученики оценили "свойства чистых цифр".
Любые знания, которые противоречат весьма своеобразным доктринам Штайнера, просто исключаются из процесса обучения. Например, Штайнер утверждал, что сердце не качает кровь, и поэтому, хотя вальдорфские ученики могут рисовать весьма изящные диаграммы человеческой системы кровообращения, им никогда не объяснят, как она работает. Штайнер учил, что свет является чистым духом и что Ньютон был не прав: свет нельзя разложить на составные цвета. Выпускники вальдорфских школ вряд ли будут иметь ясное представление о световом спектре, несмотря на то, что они пройдут курс физики как в начальной, так и в средней школе.
Постоянно работающие в вальдорфских школах учителя являются убежденными антропософами, считающими задачей своей жизни сохранение и распространение штайнерианского мировоззрения. Над центром классной доски, где в католических школах обычно помещено распятие, вальдорфские учителя часто помещают изображение солнца. Также мы видели на этом месте изображение танцовщика, левая рука которого согнута под прямым углом вверх, а правая - под прямым углом вниз. Это - изображение знака бога-солнца - свастика.

Вальдорфские занятия всегда начинаются с молитвы. Вот стишок Штайнера, который ежедневно произносится перед занятиями в классах с 1-го по 4-й:
"Любящие лучи солнца,
Дайте мне свет дня.
В своих членах я ощущаю
Духовную силу души.
В ясном сиянии солнечного света
Я поклоняюсь, о Бог,
Власти человеческой силы,
Которую Ты столь благодатно
поместил в мою душу" .
Для неинформированного человека это может выглядеть как общая молитва, приемлемая для любой деистической религии. Однако для того, кто знает, что антропософы почитают бога-солнце, этот текст выглядит совсем по-другому.
В Милуоки, где городская образовательная комиссия приняла решение субсидировать вальдорфскую школу как альтернативное частное образовательное заведение, "заслуженный" вальдорфский учитель Бетти Стели сообщила, что им удалось оставить все молитвы , лишь заменив слово "Бог" словами "внутренний свет" . Однако использование слова "Бог" в проводимых в классе вальдорфских молитвах было введено в 20-е годы как сознательное приспособление к общественному мнению. В антропософских писаниях обычно употребляется слово "боги", а не "Бог". Все эти перемены находятся в полном согласии с проводившейся Штайнером политикой маскировки. Как он советовал еще в 20-х годах, "что касается всех этих вещей, то тут важнее всего их внешняя форма. Никогда не называйте это стихотворение молитвой, но "открывающим занятия стишком". Проследите, чтобы внешние люди никогда не слышали выражение "молитва", исходящее из уст учителя. Это вам поможет на долгом пути преодоления предрассудка, что вальдорфская школа является антропософской" .
Все вальдорфские школьники обязаны проходить два особых предмета, которые являются чисто антропософскими духовными упражнениями: живопись и эвритмия. Школьники проходят живопись каждый год в течение всего процесса обучения, но на этих уроках они разучивают только одну технику: штайнеровский метод акварельного письма по влажной поверхности. Вальдорфские школьники разучивают и используют иные способы рисования в ходе занятий по другим предметам, но занятия живописью выделяются особо. Все школьники пишут одни и те же картинки. Вальдорфские занятия живописью не имеют ничего общего с творчеством или самовыражением. Их тайная задача - воздействовать на подсознание школьников путем медитации на чистый цвет и символические образы.
Эвритмией все школьники занимаются дважды в неделю. Как и живопись, это духовное и "целительное" упражнение. Эвритмические позиции представляют согласные (12, что соответствует знакам зодиака), гласные (7, что соответствует семи планетам), музыкальные ключи (12), интервалы (7) и геометрические фигуры. Человеку внешнему все эти позиции кажутся абсолютно бессмысленными, но посвященные верят утверждению Штайнера, что эвритмия - это подлинный язык ангелов.
Одной из наиболее очевидных сектантских характеристик вальдорфских школ является отвержение ими всех внешних идей как в педагогике, так и в преподающихся там предметах. У вальдорфцев есть их собственные методы, которые они восприняли от своего учителя. Поскольку Штайнер уже мертв, никакие изменения или дополнения не допускаются.
Вальдорфские учителя проходят обучение только в вальдорфских институтах по подготовке и обогащению педагогов. Они не обучаются в педагогических институтах и не входят в региональные или национальные учительские организации . Вальдорфские школьники изолированы в равной степени. Например, обучающихся точным наукам вальдорфских школьников в Сан-Франциско не водят на экскурсии в "Эксплораторий" (всемирно известный научный музей в Сан-Франциско, где можно все трогать руками и проводить какие угодно опыты), так как научная экспозиция музея противоречит "откровениям" Штайнера.
Школьникам начальных классов вальдорфских школ не позволяют даже прикасаться к компьютеру. "Внешним" это объясняется тем, что ребенок не должен пользоваться механизмами, принцип действия которых ему непонятен. Подлинная же причина в том, что компьютеры считаются воплощением духа зла Аримана . Это хороший пример того, как тайные доктрины оказывают разрушительное влияние на содержание учебных программ.

Милуоки

Руководство американских городов Милуоки и Детройта начало финансировать вальдорфские школы, которые были оформлены как государственные "альтернативные" школы. Но для получения этого статуса вальдорфцы должны были нанять значительное количество учителей "со стороны".
Однако позволить преподавать в своих школах людям, не разделяющим их религиозную доктрину, вальдорфцы не могли. Для разрешения этой дилеммы они немедленно подвергли учительский состав религиозной индоктринации. По словам "заслуженного" вальдорфского учителя Бетти Стали, учителя изучали биографию Рудольфа Штайнера, развитие ребенка, основы вальдорфской учебной программы и ее соотношение с развитием ребенка, четыре темперамента, важность для учителя занятий развитием своей внутренней жизни через групповые упражнения и процесс самотрансформации через искусство .
Первый настораживающий признак - это то, что биография основателя была помещена на самый верх списка. Остальные предметы являют собой типичный пример использования этой организацией  привычных названий, под которыми они подразумевают нечто совершенно иное. Например, когда антропософы говорят о развитии ребенка, они имеют в виду 3 штайнеровских семилетних цикла (мистическое число), в ходе которых душа ребенка постепенно перевоплощается из духовного мира и "физическое", "эфирное" и "астральное" тела входят в то, что главный антропософ называет должными отношениями между собой, для того, чтобы смогло воплотиться "внутреннее Я", доселе балансировавшее между смертью и новым рождением. Под ссылкой на четыре темперамента имеется в виду увлечение Штайнера средневековой физиологией. Вальдорфские учителя классифицируют личности на сангвиников, меланхоликов, флегматиков и холериков и относятся к детям соответственно их типам. Групповые упражнения на самом деле являются медитативными практиками Штайнера. Стали сообщила, что новые учителя восприняли доктрину Штайнера с энтузиазмом.

Выводы

Вальдорфские школы созданы для того, чтобы распространять учения Рудольфа Штайнера, а эти учения бесспорно являются религиозными. Итак, любая вальдорфская школа по определению - религиозная школа. Утверждение, что прошедшие религиозную подготовку вальдорфские учителя могут оставлять свои религиозные убеждения на пороге классной комнаты, является очевидной ложью. Ввиду того, что антропософия является тоталистской системой, мы глубоко сомневаемся в том, что внерелигиозные государственные школы могут использовать педагогику Штайнера.

 Первая вальдорфская школа :


Современные вальдорфские школы :






Критика и восхищение
Уже при жизни Штейнера его труды вызывали много споров. При этом центром противоречия была провозглашённая им философия науки антропософии, которую не принимали представители университетской науки, а также гностические основания его христологии, которые остро осуждались представителями церквей. После Второй мировой войны критиковались также высказывания Штейнера по расовому вопросу и иудаизму.
Ян Бадевиен, уполномоченный Евангелической церкви по мировоззренческим вопросам, говорил: «Штейнер использует антисемитские стереотипы такими, какими они известны в иной антисемитской полемике, но при этом антропософски их обосновывает. <…> Антисемитизм Штейнера обусловлен структурно — так же, как и его расизм. Речь идёт не о физическом уничтожении, а об устранении культурной и религиозной идентичности. Такие учения проистекали в его время из разных направлений — они идеологически со-подготовили антисемитизм нацистской Германии».
Там, где это касается эзотерических и оккультных аспектов его работ, Штейнера обвиняли в соединении научности с вопросами веры. В доказательстве этого утверждалось произвольное смещение критериев научности автором, когда речь шла о «духовной науке» или «ясновидческом исследовании». Все, что не согласуется с результатами и методами науки, следовательно, будет выдано за «высшее знание». Хартмут Цинзер, профессор теологии в Берлине, говорит: «Предполагаемые Р. Штейнером „сверхчувственные миры“ можно отнести к религиозным высказываниям, какими они известны во многих (но не всех) религиях. Во всяком случае, он отрицает религиозный характер этих высказываний и выдаёт их за объективные факты, доступные оккультному зрению, духовному зрению в „медитации“ и „созерцании“ и посредством воображения, вдохновения и интуиции». По мнению профессора, Штейнер подвержен одной из основных гносеологических ошибок современного оккультизма, когда восприятие не отделяется от интерпретации. Хотя Штейнер и допускал, что с точки зрения общепринятого мышления его речи могут быть восприняты как «порождение дикой фантазии и суеверия» или как результат самовнушения, тем не менее, вместо того, чтобы противопоставить этой критике аргументы, Штейнер реагировал стратегией иммунизации, которая указывала на «высшее знание», недоступное чувственному восприятию: «Кто отрицает эти миры, тот доказывает этим лишь одно, — что он ещё не развил в себе высших органов».
В связи с ясновидческими способностями критикуется также его христология. Штейнер утверждал, что в так называемой Акаши-хронике он прочитал «Пятое Евангелие». Только благодаря такому «духовному исследованию» человечество в состоянии понять, что значит для него пришествие Христа. Таким образом, с такой евангелической критикой Штейнер совершил бы то, что своей работой «провозгласил третью эру христианства, исполнив при этом его завещание»
+++
Восприятие Штейнера современниками удивительно различно: одни оказывали ему воодушевленный и добрый прием, у других он встречал решительное, иногда даже агрессивное непринятие. Штейнер был огражден от прессы; отклики журналистов о нём были в основном насмешливыми, ироничными и даже злорадствующими. Начиная с 1919 года в газетных статьях о Штейнере можно было прочесть как о шарлатане и обманщике.
Несмотря на расхожие, часто негативные и злые суждения современников, те, кому была не безразлична культурная жизнь, часто прислушивались к Штейнеру. Об этом свидетельствуют многочисленные высказывания самых значимых его современников, которые, хоть и считали Штейнера загадочным, но все же отдавали должное его влиянию. Даже Альберт Эйнштейн сообщал, что посещал доклады Штейнера, однако их содержание он полностью отверг. Известный ученый наотрез отказывался верить в реальность услышанного: «поверить только в этот вздор — сверхчувственный опыт! Это как если бы вместо собственных глаз и ушей я пользовался чьим-то умом, чтобы узнать что-нибудь».
Франц Кафка тоже пытался осмыслить феномен Штейнера, но так и не сумел составить о нём решающего мнения. Однажды он даже лично посетил Штейнера, чтобы попросить его помощи в решении жизненных проблем, но разговор не оправдал его ожиданий.
Некоторые писатели и поэты старались найти подход к Штейнеру, или, по крайней мере, как-нибудь охарактеризовать его. Так, например, чтобы понять его влияние, в одной из лекций принял участие Хуго Балль. Он писал в письме: «Позавчера, в невероятной давке, <…> Рудольф Штейнер говорил о сути антропософии. Но это было разочарование. Я верил в определённого рода личную магию и очень напряжёно слушал его душу. Его речевая энергия, однако, совсем не свободна от тела (используя его личный термин). Для меня осталось загадкой, в чём состоит его успех.» Герман Гессе отрицал использование антропософских идей в своих произведениях, которое ему часто приписывали:
Штейнеровскую антропософию я никогда не использовал в качестве источника, она для меня не годится; литература и мир полны оригинальными, чистыми, хорошими и подлинными источниками — они необходимы тем, у кого есть мужество и терпение искать себя <…>. Я знаю очень хороших людей, которые являются поклонниками Штейнера, но мне этот безумный волшебник и перенапряженный работой человек, напротив, никогда и ничуть не благоволил.
— Герман Гессе
Несмотря на всю обращенную к Штейнеру критику, среди его выдающихся современников были и те, кто ему сопереживал и им восхищался. Альберт Швейцер говорил об особенном чувстве духовной сплоченности, которая связала его с момента первой личной встречи со Штейнером . Поэт Христиан Моргенштерн стал восторженным приверженцем Штейнера и его учеником, когда в 1909 году посетил его лекции. Он посвятил ему свой последний, вышедший посмертно сборник стихов Мы найдем наш путь (1914). Он также рассматривал возможность выдвижения Штейнера на Нобелевскую премию мира. В письме к Фридриху Кайсслеру он писал: «Во всём сегодняшнем культурном мире нет большего духовного наслаждения, чем слушать этого человека, позволять этому непревзойдённому учителю читать свой доклад». Шведская писательница Сельма Лагерлёф оставила свое мнение об идеях Штейнера:
Этот человек, несомненно, совсем особое явление, которое надо попытаться принять со всей серьезностью. Он выдвигает несколько учений, в которые я давно поверила, — среди прочего в то, что нашему времени не соответствует религия, построенная на недоказуемых чудесах, что ей надлежит быть наукой, опирающейся на доказательства; теперь надо уже не верить, а знать. И ещё: человек может сам добыть знание о духовном мире благодаря упорной, сознательной, систематической работе мысли. Не сидеть сложа руки, подобно мечтательному мистику, но, призвав всю мощь мышления, сделать видимым обычно скрытый от нас мир. Все это истинно и достоверно, к тому же все у него внушает доверие, все умно и не имеет ничего общего с шарлатанством.
— Сельма Лагерлёф, 1921
Писатель Стефан Цвейг познакомился с 40-летним Штейнером в берлинском литературном кружке Грядущие, незадолго до его прихода к теософии:
В нем, Рудольфе Штейнере, <…> я встретил человека, на которого судьба возложила миссию стать проводником миллионов. В его темных глазах была гипнотическая сила, и я лучше и более критично слушал Штейнера, когда не смотрел на него, ибо его аскетически-сухощавый, отмеченный духовной страстностью облик, пожалуй, способен был покорять не только женщин. В то время Рудольф Штейнер ещё не подошел вплотную к своему учению, он сам ещё был в поисках и сомнениях <…>. Речи его захватывали, ибо образован он был поразительно — и особенно по сравнению с нами, занятыми исключительно литературой, — замечательно многосторонне; после его лекций и нескольких задушевных бесед я всегда возвращался домой и воодушевленный, и несколько подавленный.
— Стефан Цвейг
Многие комментаторы объясняли влияние Штейнера на публику его талантом риторики, в котором ему не отказывал ни один слушатель. Норвежский социальный экономист и историк Вильгельм Кайльхау судил о нём:
Я думаю, тот, кто хочет составить непосредственное мнение о причинах влияния, которое оказывал Штейнер, должен был встретиться с ним лично. Особенно сильное влияние он оказывал во время своих докладов и разговоров; как на кафедре, так и в чисто личном общении он мог излучать духовную энергию, которая захватывала и сковывала многих. Но все же, так было не всегда <…>. Я слышал его доклады, которые шли совсем «мимо цели», потому что он не находил подхода к настроению и образу мыслей слушателей, и сам страдал от этого. Но всё шло по-другому, когда он был в норме. Тут он был настоящим оратором. Я сомневаюсь, что в этом столетии его кто-либо превзойдёт. Я не знаю ни одного оратора, который мог бы с ним сравниться в технике дыхания и управлении голосом.
— Вильгельм Кайльхау
Среди слушателей и учеников Штейнера были представители русской интеллигенции: Андрей БелыйМаксимилиан ВолошинМаргарита ВолошинаМихаил ЧеховАся Тургенева и др. Многие из них оставили воспоминания о становлении антропософии, строительстве Гетеанума. 
Мало кто из современников относился к Штейнеру безразлично. Он оказывал сильное и чрезвычайно поляризующее воздействие. Круг его слушателей делился как минимум на приверженцев и противников. Многочисленные импульсы, которые он оказывал на самые разнообразные сферы жизни, как правило, редко воспринимались вне антропософского контекста.
+++
Рисунки Штейнера: