История об отношениях Католической церкви и нацистских вождей




Конкордат с Гитлером

Все годы существования Третьего рейха Ватикан и руководство Католической церкви демонстрировали расположение к вождям нацистской Германии.
Еще 13 марта 1933 года в Риме папа Пий XI высоко оценил Адольфа Гитлера, назвав его первым государственным деятелем, возвысившим голос против коммунизма. Папа принял мюнхенского архиепископа, кардинала Михаэля фон Фаульхабера, который, вернувшись, объяснил католическим священнослужителям Германии: «Святой отец славит перед всем светом Адольфа Гитлера как государственного деятеля, который первым после Святого отца возвысил свой голос против большевизма».


После прихода нацистов к власти был подготовлен и 20 июля 1933 года подписан конкордат — соглашение о взаимоотношениях между Ватиканом и новым немецким правительством. Отныне немецкие епископы приносили такую присягу:
«Перед Богом и святым Евангелием я клянусь, приняв сан епископа, хранить лояльность Германскому Рейху и государству… Я обещаю уважать законное правительство и способствовать тому, чтобы и священнослужители уважали его. Я буду заботиться о процветании и интересах Германского Рейха и избегать любых действий, способных причинить ему ущерб».
Конкордат с Гитлером вызвал недоумение в мире.
«Ватикану пришлось выбирать между соглашением и возможным уничтожением католической церкви в рейхе, — поспешил объясниться папа Пий XI. — Духовное благополучие двадцати миллионов католических душ было нашей первой и единственной заботой. Если немецкое правительство нарушит конкордат, то у Ватикана будет этот договор как основание для протеста».
На протест Ватикан так никогда и не решился. Нежелание навредить немецким католикам станет обычным оправданием Ватикана, от которого все двенадцать лет правления национал-социалистов в Германии требовали вмешаться, чтобы остановить преступления гитлеровского режима.

Свастика или крест?

Католическую церковь Гитлер рассматривал прежде всего как влиятельную конкурирующую организацию, способную повелевать людьми. Эта сила должна была или капитулировать перед нацистами, или исчезнуть.
«Ты можешь быть или христианином, или немцем, но не тем и другим одновременно», — говорил фюрер, обращаясь к немцам.
Речь шла об отказе не от религии (это Гитлера мало интересовало), а от двойной лояльности и государству, и церкви. Но страх фюрера перед церковью был преувеличен.
Конечно, в 1930 году епископы Католической церкви в Германии прокляли расизм, прославление германского великодержавия и «позитивное христианство». Епископ Майнца даже запретил католикам вступать в нацистскую партию под страхом недопущения к причастию. Но это не произвело впечатления на религиозных немцев, потому что епископы ставили национал-социализм на одну доску с коммунизмом, либерализмом и другими идеологиями, покушавшимися на монополию церкви.
Перед выборами в рейхстаг в 1932 году католические епископы призвали свою паству голосовать за христианскую партию центра, но многие католики отдали свои голоса партии Гитлера. Они не находили противоречия между собственными религиозными убеждениями и программой национал-социалистов. Да и сами епископы разделяли антисемитизм и национализм Гитлера, стремление разрушить Версальскую систему и вернуть Германии ведущую роль в мировых делах.
Иезуит Карл Адам сообщил единоверцам, что католицизм и национал-социализм связаны друг с другом, как природа и благодать. Иезуитский журнал Голоса времени объяснил, что «между свастикой и христианским крестом нет противоречия, напротив, символ природы находит в символе благодати свое воплощение и завершение».
Партия центра, опекаемая церковью, была распущена, хотя 23 марта 1933 года она проголосовала за предоставление Гитлеру чрезвычайных полномочий. Нацисты разогнали церковные молодежные объединения и организацию «Католическая акция», руководителя которой нацисты убили. Священникам запретили касаться политических тем в проповедях. Ни германские епископы, ни Ватикан не посмели возразить.
В 1937 году немецкие епископы отправили совместное письмо Пию XI; они просили выпустить энциклику, которая «ясными словами описала бы зло, с которым сталкивается религия в сегодняшней Германии — атеизм и ограничение религиозных свобод, чтобы таким образом заставить прозреть и слепых, разбудить и спящих».

Ни программа стерилизации и эвтаназии «неполноценного человеческого материала», ни концлагеря, ни убийства политических противников, ни гонения на евреев не беспокоили католических епископов. Они встревожились лишь из-за атеизма и недостатка уважения к церкви.
Папа откликнулся на просьбу. 14 марта 1937 года Пий XI выпустил написанную на немецком языке энциклику, начинавшуюся словами «Со жгучей озабоченностью…» В отличие от принятого четырьмя днями позже гневного послания, направленного против «атеистического коммунизма», германские власти осуждались мягко и осторожно. Национал-социализм нигде не упоминался. Папа писал: «Тот, кто выделяет из земной шкалы ценностей расу или народ, или государство, кто превращает их в высшую форму всех, в том числе религиозных, ценностей и обожествляет их с помощью культа идолов, тот извращает и подменяет созданный Богом и Богом завещанный порядок вещей. Он далек от истинной веры».
Разумеется, в этих словах можно было увидеть осуждение нацистской Германии. Немецкое правительство распорядилось конфисковать все экземпляры энциклики, Ватикану был заявлен протест. Когда в мае 1938 года Гитлер приехал в Рим, он отказался от предполагавшейся встречи с папой (что только спасло Пия XI от позора). Но других последствий энциклика не имела. Большинство католических епископов продолжало делать вид, что ничего не знает о преступлениях государства, в котором они жили.

Старые германские боги

Адольф Гитлер, Генрих Гиммлер, Йозеф Геббельс и многие другие руководители национал-социалистического государства были католиками. Они исправно платили церковный налог, хотя не присутствовали на богослужениях, исключая молебны в гарнизонной церкви в Потсдаме, где захоронен прах прусского короля Фридриха Великого. Циники и политиканы, они не могли искренне верить в Бога. Особенно Геббельс с его социалистическими идеями. Они относились к религии как к инструменту: например, на пряжке армейского ремня было написано «С нами Бог».
Рейхсфюрер СС Гиммлер говорил о том, что нацизм нуждается в новой системе верований вместо католицизма и протестантизма. Христианство не устраивало потому, что колыбелью человечества считало Ближний Восток, а не Северную Европу, и вело происхождение человечества от израильских, а не от германских племен.

«Это просто несчастье, — негодовал Адольф Гитлер, — что Библия, в частности Ветхий Завет, была переведена на немецкий язык, и все это еврейское шарлатанство и крючкотворство стало доступным народу».
Иисус как еврей нацистов не устраивал. Не устраивали и христианские ценности — братство, равенство, сострадание к слабым. Нацизму была нужна государственная религия, новые боги и ритуалы. Гиммлер хотел вернуться к древнегерманским верованиям и забыть о христианстве. Он обещал: «После войны мы восстановим старых германских богов».
Религия сама по себе Гитлера не интересовала. Он не разделял бредовые идеи Гиммлера о создании нового язычества, о новых германских богах. У него были чисто политические претензии к Католической церкви. Население Германии делится почти поровну на католиков и протестантов (в основном лютеран). Фюрера беспокоила сплоченность католиков и их вера в авторитет Папы Римского.

Нордическо-геройский Иисус

Идеалы национал-социализма вдохновили немалое число протестантских священников, заговоривших о национальном возрождении в Германии. Нацисты намеревались объединить все протестантские церкви в Имперскую церковь и предложили им избрать имперского епископа. 27 июля 1933 года им стал Людвиг Мюллер, возглавлявший движение германских христиан.
В начале сентября 1933 года собрался генеральный синод Пруссии. Некоторые евангелические священнослужители пришли на него в коричневой униформе национал-социалистов и выступили за «положительную веру во Христа, соответствующую германскому духу Лютера и геройскому благочестию», и за исключение евреев из культурной и религиозной жизни.
Протестантская церковь не захотела противостоять национал-социализму, «призраку нового бога и помазанника его». Этот призрак материализовался в коричневой мифологии расы, нации, почвы и крови и в образе нового мессии — Адольфа Гитлера.
Евангелическая церковь надеялась стать при национал-социализме государственной. Возникло церковно-политическое течение — «немецкие христиане», которые поддержали партию в борьбе против марксизма и евреев.
В июле 1933 года прошли церковные выборы. Победу одержали «немецкие христиане», которые провозгласили создание Евангелической церкви германской нации и обещали «явить миру германского Христа». «Немецкие христиане» требовали удаления всего негерманского из богослужения, «обезъевреивания» Евангелия. Они желали видеть нордически-геройский образ Иисуса.
«Мы исповедуем положительную веру во Христа, соответствующую германскому духу Лютера и геройскому благочестию, — заявляли германские христиане. — Мы видим в расе, народе и нации порядки бытия, дарованные и доверенные нам Богом. В евреях мы видим серьезную опасность для нашей нации. Это ворота для входа чужой крови… Браки между представителями германской и еврейской наций должны быть запрещены».
5-6 сентября 1933 года в Берлине состоялся генеральный синод протестантов Пруссии, который ввел расовое законодательство в церкви. «Арийский параграф» запрещал принявшим христианство евреям становиться священниками. Синод вошел в историю как «коричневый», поскольку «немецкие христиане», составлявшие большинство, пришли в партийной форме.

Новый человек на Святом престоле

Папа Пий XI скончался 10 февраля 1939 года. 2 марта на престол Святого Петра вступил недавний статс-секретарь, кардинал Пачелли, тот самый, который руководил делегацией Ватикана на переговорах о заключении конкордата с нацистской Германией. Он принял имя Пия XII. Он был папским нунцием в Германии с 1916 по 1929 год и считался откровенным германофилом. Он часто беседовал с президентом страны генерал-фельдмаршалом Паулем фон Гинденбургом.
Через два дня после избрания новый папа принял германского посла при Ватикане. Пий XII просил передать рейхсканцлеру Гитлеру самую глубокую признательность и самые искренние пожелания счастья немецкому народу. Папа отправил Гитлеру собственноручно написанное им по-немецки теплое письмо с благословениями и пожеланием добиться взаимопонимания. Папа попросил выходящую в Ватикане газету Оссерваторе романо прекратить всякую критику Германии.
В Берлине были довольны переменами в Ватикане.

«Если бы темпераментный папа Пий XI прожил дольше, — писал барон Эрнст фон Вайцзеккер, статс-секретарь министерства иностранных дел Германии, — то отношения между рейхом и римской курией были бы разорваны. При его более терпеливом и сговорчивом преемнике наступило нечто вроде перемирия по религиозным вопросам».
Папа Пий XII искусно избегал необходимости занимать определенную позицию. Папа наотрез отказался оценивать происходящее, несмотря на то, что в Европе уже шла война: «Мы не позволим мирским соображениям повлиять на нас. Нас не остановит чье-то недоверие, оппозиция или собственная боязнь быть неправильно понятыми или ложно истолкованными».
Американский президент Франклин Рузвельт попытался повлиять на Ватикан. 3 сентября 1941 года он отправил папе личное послание: «Я полагаю, что советская диктатура менее опасна, чем немецкая форма диктатуры. Я считаю, что существование Советской России представляет меньшую опасность для религии и тем самым для церкви, чем немецкая форма диктатуры».
Рузвельт пытался убедить папу не только не оказывать моральной поддержки нацистской Германии, но и осудить ее политику. Но безуспешно. Демократические страны были неприятно удивлены рождественским посланием папы в 1942 году. Из уст папы прозвучали такие слова: «Вы, осененные крестом добровольцы, поднимайте знамя морального и христианского возрождения, объявляйте войну отрекшемуся от Бога миру мрака!»
Это было воспринято как благословение войскам СС, которые сражались на Восточном фронте против Красной армии. Пий XII еще меньше, чем его предшественник, желал ссориться с национал-социалистами. Папа делал вид, что вынужден молчать — иначе Германия с ним разделается. Говорил: «Нацисты хотят разрушить церковь, раздавить ее, как жабу. В случае их победы в новой Европе не будет места для папы. Они говорят, что отправят меня в Америку».
В реальности папа был одержим давней идеей — сохранить немецкий католицизм как лучше всего организованный политический бастион против распространения большевизма. И возникает очевидный вопрос: сочувствовал ли высокомерный и расчетливый папа страданиям узников концлагерей? Не считал ли он в глубине души волей провидения истребление еврейского народа, к которому принадлежали пророки, Богоматерь и сам Христос?..
…После войны христианские церкви публично просили прощения за свое молчание, за то, что они не смели противостоять гитлеровской диктатуре. Десятилетия понадобились Римско-католической церкви, чтобы подготовить документ об отношении к уничтожению евреев под названием «Мы помним. Размышления о Холокосте».


В обращении Ватикана «к католикам и ко всем людям доброй воли» говорится: «В течение веков накапливались предрассудки в отношении евреев, и потому насаждалась терпимость к преследованиям и несправедливостям против них. Эта позиция христиан не явилась непосредственной причиной Холокоста, но она способствовала этому преступлению… Римская церковь глубоко сожалеет по поводу вины и ошибок многих христиан во время трагедии Холокоста… Ненависть к иудаизму в христианской Европе потворствовала гитлеровским преступлениям».