МОМУС


Богиня в блеске красоты на троне в море
Сидела гордо, а бесчинствующий лгун
Не мог найти изъяна в ней, и Мом, царь – врун,
Ее не тронул, не коснулся в разговоре...

Вот так и ты, когда не хочешь похвалить,
То промолчи... без красоты ведь не прожить!


БАСНИ ЭЗОПА И ЭХО...


*****
«Если бы все, кто злословит за вашей спиной в один миг превращались бы в изваяние, то весь мир был бы уже давно похож на огромное безмолвное кладбище.»
«Расскажи мне, кто я, и мне станет ясно, кто ты.»


Мом — в древнегреческой мифологии - бог насмешки, злословия, сарказма, сатиры .Критикан. Олицетворение сатиры и порицания.
Сын Никты и Эреба, брат Гипноса, многочисленных кер, Немезиды, Танатоса, Харона, Эриды, Эфира, мойр и эриний. Связан напрямую с Эридой не только родственными узами но и причастностью к Троянской войне. По совету Зевса Мом вызвал Троянскую войну, с тем чтобы, истребив род человеческий, облегчить бремя земли. Мом порицал Зевса и Афину, Гефеста и Посейдона за их дары людям.



«…..Встревожили земные дела Асклепия покой и радость богов Кронидов,
властителей мира, в их небесных домах, хотя и благоволили они прежде к
Врачевателю-богу: ибо был он для них сыном Аполлона и стоял за него Аполлон,сияя золотым солнечным луком. Как же не любить им его сына?


Созвал Зевс богов на совет. Сказал:


-- Безумные дела творит Асклепий на земле, и сам он обезумел. Исцеляетон людей от страха перед богами. Перестанут люди нас, богов, бояться.

Восстанут они и поднимутся на Олимп и на небо.

Улыбнулись тут весело боги. Разве могут смертные не страшиться богов!
Но не улыбнулся с ними Кронид. Гремел его голос на Олимпе:


-- Сам безумный, исцеляет он смертных от безумия, ниспосылаемого на них
богами. Перестанут люди опьяняться безумием и его страшиться, перестанут гнать безумных и еще сами захотят быть безумными.


Но тут поднял Вакх свой увитый плющом тирс, опьяняющий смертных
безумием, и воскликнул:


-- Этот тирс сильнее: он еще обезумит и безумных! И снова стали
улыбчивыми лица богов.


Но не улыбчиво было лицо Зевса, и грозен был его голос:


-- Нарушитель он законов Ананки-Неотвратимости: неуязвимыми делает
уязвимых. Но когда он увидел, что и неуязвимые смертны, тогда замыслил он исцелять смертных от смерти. Мало ему пробуждать к жизни героев, павших в боях,-- хочет он спуститься в аид, хочет вернуть тени усопших героев на землю и одеть эти тени их испепеленным телом.


И закричали в тревоге все боги:
-- Он безумен!


Только Мом- презритель молчал, правдивый ложью.
Знал Мом, сын Ночи, что только тех карают боги безумием, кто идет
против богов или вступает в состязание с богом, а также всех им неугодных. И всех жесточе карал безумием Вакх-Дионис.
Гремело в небе слово Зевса:
-- Мало будет ему и этого! Захочет он завтра запереть врата аида для героев.


И закричали снова боги в тревоге:
-- Он безумен!
Только Мом- презритель молчал, правдивый ложью.
-- Но и этого будет мало безумцу. Замыслит он спуститься в самый
тартар, к титанам, чтобы в них возродить их былые силы и отвагу и вернуть им потерянную ими в подземном мраке красоту богов. Даже испепеленных захочет он возродить.


И хотя не знали боги страха и страшились только одного Зевса-Кронида от
великого почтения к Молниевержцу, но, услышав его слова, закричали в ужасе и гневе:
-- Он безумен! Испепели его самого молниями! Только Мом-презритель
молчал, правдивой ложью. Сказал Зевс:


-- Забыли вы, что из огненного рода солнечных титанов мать Асклепия,
Коронида. Мы и солнечных титанов свергали, но родила она Асклепия среди солнечного огня Аполлона. Огнен он внутри. Не обожгут, не уязвят такого бога трезубые молнии, хотя он только земной бог, а не небесный. Могу я его низвергнуть молниями в тартар во всей его огненной силе, со всеми его тайнами знания. Но зажжет он тогда огнем сердца титанов и поднимет их на богов. Не могу я его приковать: расплавятся от его тела цепи.


В ужасе и смущении встали боги со своих мест, обратив взор к Крониду.
Да неужели ошибся Кронид, когда, испытав на Пелионе мальчика-бога,
сказал богам: "Он бог людей, а не бог богов". Да неужели земной бог может быть сильнее богов неба? Вот оно, возмездие Хирона Кронидам: воспитал он мальчика-бога им на погибель.


И тогда раздался голос Мома, сына Ночи:


-- Оглуши его громами, Кронид! -- и усмехнулся презритель-бог.
Снова стали радостны лица богов. И сказал Кронид Мому:
-- Ты угадал мою мысль, Мом. Я и сам так решил. Пусть воскресит он
теперь мертвого героя!
И снова усмехнулся Мом, правдивый ложью. Разве не был Зевс
промыслителем? Разве не все мысли богов -- его мысли?
Опустел Олимп. Разошлись радостные боги по своим золотым домам. Только не было на совете богов Аполлона. Улетел он тогда в Гиперборею. Без защитника на небе остался Асклепий. Стали ждать боги-Крониды его дел.
И вот воскресил бог-Врачеватель близ Дельф полубога-героя.
Неведомым осталось имя возрожденного Асклепием к жизни, ибо до того
испепелили его тело молнией, что не нашли даже пепла. Только есть на том месте гробница Неведомому герою, воздвигнутая века спустя людьми……»





*****
Живя на Олимпе, Мом постоянно злословил против Зевса, Афины и других богов. В конце концов Зевс изгнал Мома с Олимпа за его постоянное злословие.
Статую бога Смеха воздвиг Ликург . Упоминается в баснях. О придирках Мома упоминает Платон .
Лопнул от злости, когда не смог найти ни одного недостатка у Афродиты.
Действующее лицо сатировских драм Софокла «Мом» (не дошло ни одной строки) и Ахея Эретрийского «Мом».
В шестой книге Платоновской «Республики», Главкон говорит Сократу: "сам Момус не мог придраться к такой комбинации."
________

Один из главных принципов Момуса – сарказм, (греч. σαρκασμός, от σαρκάζω, буквально «разрывать [мясо]») — один из видов сатирического изобличения, язвительная насмешка, высшая степень иронии, основанная не только на усиленном контрасте подразумеваемого и выражаемого, но и на немедленном намеренном обнажении подразумеваемого.
Сарказм — это насмешка, которая может открываться позитивным суждением, но в целом всегда содержит негативную окраску и указывает на недостаток человека, предмета или явления, то есть того, в отношении чего происходит. Как и сатира, сарказм заключает в себе борьбу с враждебными явлениями действительности через осмеяние их. Беспощадность, резкость изобличения — отличительная особенность сарказма. В отличие от иронии, в сарказме находит свое выражение высшая степень негодования, ненависть. Сарказм никогда не является характерным приёмом юмориста, который, выявляя смешное в действительности, изображает её всегда с известной долей симпатии и сочувствия.
Комический элемент в саркастическом изобличении может быть весьма ничтожен. В сарказме негодование высказывается вполне открыто. 
Благодаря своей непосредственной ударности, сарказм является формой изобличения, в одинаковой степени присущей публицистике, полемике, ораторской речи, художественной литературе. 




Главный урок Момуса можно выразить словами Гердера Иоганна Готфрида : 
«Кто видит лишь недостатки, не видя их причин, тот видит лишь наполовину; если же он видит их причины, то гнев его может порой обратиться в самое нежное сострадание».

Момус выводит на поверхность все общественные недостатки, высмеивает их. Момус – это социальная сатира, сарказм. Момус, это обличение и смех, с помощью которых он также показывает миру и персональные человеческие пороки отдельно взятой личности.
Например общепризнанный законодатель литературных правил Буало в своем трактате "Поэтическое искусство" пишет о том, что жанр сатиры более нужен обществу, нежели ода.
Например глубоким сарказмом было проникнуто творчество борцов молодой буржуазии против феодализма. Рабле, гуманист, боровшийся против скованности сознания теологией и схоластической наукой, стрелы сарказма направляет против схоластических учёных, производя от слова «Сорбонна» насмешливые «сорбонята», «сорбониды» и т. д. Вольтер широко использовал приём сарказма для изобличения Римско-католической церкви и её служителей в своих памфлетах и в особенности в «Орлеанской девственнице». В памфлетах Вольтера сарказм в адрес церкви поднимался до патетики негодования в часто повторяемой концовке: «Ecrasez l’infâme» (Раздавите гадину). Чрезвычайным разнообразием отличаются сарказмы Свифта в его изобличении различных сторон общественной жизни современной ему Англии.

Типичное проявление Момуса в контексте массовой современной культуры, это «Южный парк» (англ. South Park) — американский мультсериал, который создают Трей Паркер и Мэтт Стоун. Второй по длительности анимационный сериал в истории американского телевидения после сериала «Симпсоны». Сериал высмеивает недостатки американской культуры и текущие мировые события, а также подвергает критике множество глубоких убеждений и табу посредством пародии и чёрного юмора. «Южный парк» выходит поздно вечером и позиционируется как мультфильм для взрослых.


*****


Зевс и Мом. Диалог на Олимпе


Зевс:
Опять момничаешь, ненормальный?!

Мом:
Но я же бог злословия! Должен же я выполнять свои обязанности?

Зевс:
Ты их даже перевыполняешь! И чаще всего за мой счёт! Ты что давеча брякал?!Что мол для меня, Зевса, моя божественная жена Гера слишком костлява. Поэтому я специально превращаюсь в быка и хожу по разным земным толстым коровам и что у них от этого потом молоко скисает и бронтозавры рождаются! Откуда эти данные, негодяй?!

Мом:
Об этом все мыки бычат, то есть, все быки мычат, о тучегонитель! Претензии к ним. Я лишь передал услышанное.

Зевс:
А что ты про Марса плёл?!Бог войны,столетия в боях погибает и всё погибнуть не может. Весь боевой славою,как хлеб с маслом,покрыт.А ты всех уверяешь,что он оттого такой воинственный,что ему в любви не везёт и пенис размером с ножку кузнечика!А ещё мол говорят,что в одной из битв его вообще евнухом сделали. А если это не так,пусть докажет и покажет ... Тьфу на тебя!

Мом:
Так доказал же!..

Зевс:
Доказал! С моей женой! Куды я теперь марсинят дену?!
Это ты мне, кстати, Геру испортил! Ты век за веком ей про меня одни гадости клокотал,а мне про неё!

Мом:
Когда,властитель?

Зевс:
А не ты ли её истеричной фурией называл? А стишки про неё какие спегасил?!

"Гера
Заревела,
На тучу села,
Молнию съела!
И откуда эта сила?
Зевса дубом колотила!"

Поэт дефективный!
А Оры, богини дней и времени, нежные создания!А ты их как травмировал, забыл?!Так я напомню! Кричишь:"Хочу посмотреть, где у вас прошлое с будущим скрывается!" И давай им под подолы заглядывать! Они де половину времён года в юбках утаивают и оттого де лунный календарь от солнечного отстаёт. Но время они не там хранят, куда ты заглядывал. Оно у них в голове. Ты немножечко верх с низом перепутал. Непростительное для бога невежество!

Мом:
Я был немножечко навеселе. Мы с Вакхом, богом виноделия, новые сорта вин разрабатывали ...

Зевс:
Да ты же, наверно, своим злословием ему всю жидкость попортил! Если бы Вакх общался с тобой в трезвом состоянии,он с тобой бы не общался.Ты и его не жалел. Вакх мол даёт вдохновение, ибо больше у него ничего и нет, разве что две виноградины и бутыль вина! "Бог-бочонок","бог-рюмка", "бог-балбес" - не твои ли определения?! И опять стишки:
"Когда Вакх наш выпивает,
Весь Олимп заболевает!.." Рифмоплёт несчастный!
Я бы тебя давно к Аиду,в преисподнюю прогнал, но Аид возражает. Ты ему весь мир мёртвых взбунтуешь! И о нём ты своё слово ляпнул:"Аид мол у брата-Зевса трон не стибрил только из-за лени. Лежит себе, в огненной купели преисподней и наслаждается, лодырничает. А ещё на супер-диване дрыхнет. Когда с бока на бок на диване переворачивается, на земле землетрясения происходят, а его храп - это гул действующих вулканов!"
Остался на Олимпе хотя бы один бог, которого ты не злословил?

Мом:
Остался. Это я...

Зевс:
Вот если бы и над собой позлословил, то и мы бы посмеялись! Так нет! За звездолобых взялся!
Кончено! Пойдёшь в длительную командировку, к людям, на Землю.

Мом6
О нет!, великий! Только не это! Люди там так научились злословить, что уже и я не нужен. Они, ещё доброго, меня же и заклюют!..

Зевс:
Вот и будет тебе расплата за лишнее остроумие. За талант, так сказать!..

Мом.
Я у них в учениках буду! Нарушение авторитета!

Зевс:
Прояви инициативу. Сатиру им подари.

Мом:
У них сатира уже своя есть. Даже про вождей! А мою сатиру они в сейф положат и в глубокой пещёре замуруют, чтоб, значит, конкуренции не было...

Зевс:
Ничего. Потомки размуруют. Прощай, дефективный! Если ещё хоть раз на Олимп сунешься, - в обезьяну превращу! В недостающий вид...

Мом:
Горе побеждённым! (Уходит с Олимпа. Оборачивается. Грозит Олимпу кулаком.) И победителям!..

*****

По сути Момус является трикстером и часто изображался как откровенный ШУТ.

НЕБЕСНЫЙ ШУТ MOM


Во введении к трактату „Мом, или О государе" Альберти пишет, что бог распре­ делил все достоинства между сотворенными им вещами, но – „пожелал сохранить только для себя, одного и единственного, полноту и целостность божественности, сосредоточенной в нем в наивысшей степени". Звездам досталась сила, земле – красота, душе – разумность и бессмертие, в божестве же сосредоточилась его единственность, его исключительность. „Из всего, что должно быть оценено в божестве, наипервейшее, если не ошибаюсь, – это то, что оно единственно единое, единственно одно (ut sit unice umis, unice solus)". „Отчего и про­ истекает, что все редкое и непохожее на остальное издревле почитается в человеческих мнениях как бы божественным". Поэтому нас поражают известия о всяких чудищах или знамениях и вообще „все, что случается редко". И наоборот: все подлинно выдающееся редко. „Природа вещей такова, что соединяет величайшее и невиданное с редкостностью и ничто изящное и значительное нельзя представить иначе как редким". „Потому-то, пожалуй, если мы замечаем, что некие люди, благодаря превосходной одаренности, выделяются из толпы, так что оказываются в неком похвальном роде занятий столь же необыкновенными, сколь и редкими, то мы таких людей называем божественными и, научаемые природой, окружаем их восхищением и почестями, почти как богов. Ибо, без сомнения, мы познаем во всем редком божество, ведь редкие вещи тяготеют к тому, что едино и в превосходной степени единственно (ut unica, atque egregie sola) и что выделяет их среди множества прочих". Примером служат достоинства античных авторов.

В связи с этим Альберти рассуждает о том, что хотя писателю трудно и по­ чти невозможно что-либо добавить к тому, что сказано бесчисленными авто­ рами до него, но все же долг сочинителя – писать лишь то, что неизвестно читателям и не приходило им в голову: „... принадлежит, надо полагать, к редкому роду людей тот, кто выскажет вещи новые, неслыханные. А также тот, кто известные и обычные вещи описал бы в неком новом и неожиданном роде". Конечно, именно такую задачу и ставит перед собой он, Альберти! Он убедился на собственном опыте, „сколько требуется усилий и предприимчивости, если стараешься любой ценой оказаться непохожим на других в достойном и торжественно-значительном [роде]". Однако изложить серьезнейшие вещи смеясь и играя куда трудней, чем полагают несведущие люди. Ведь многие, стремясь высказать нечто редкостное, на деле говорят „самое заурядное и плебейское", но с важным и напыщенным видом, дабы снискать похвалу. „Мы же, напротив, добиваемся, чтобы наши читатели смеялись", научаясь при этом лучшей жизни 28.

Далее, в начале первой книги „Мома", Альберти рассказывает, что среди богов можно найти воплощения „разных и почти невероятных дарований и нравов" (поясняя, что под богами впредь следует разуметь в этой аллегории „силы души"). Есть боги серьезные и суровые, есть легкомысленные и веселые. Они непохожи друг на друга. Но притом, как сильно ни разнятся боги своими повадками, все же нет никого среди богов, как и среди людей, кто оказался бы „натурой настолько исключительной и исполненной духа противоречия", чтобы не походить на других хотя бы отчасти. Один лишь среди всех богов ни на кого ни­ чуть не похож – это бог смеха, божественный шут Мом, задирающий даже близких „словами и поступками", не щадящий никого и никем не любимый .

Понятие „редкостности" или „единственности" в „Моме" – то же, что и понятие „одинокости" в живописной композиции. И тот же парадокс: в пределе „единственность" есть достояние только божества. Индивид же и непохож; на других и похож; абсолютная непохожесть сделала бы человеческого индивида несопоставимым и, следовательно, невозможным в качестве такового, сделала бы его богом. Между тем индивид потому и индивид, что существует также множество других индивидов; однако в этом ряду, перечне, „обилии" скрадывается его индивидность, его особенность и непохожесть.

Так завязывается коллизия ренессансного индивидуализма. Чтобы стать вполне индивидуальным, Мом должен выпасть из сонма богов, оказавшись единственным богом, отличие которого состоит не в том или другом положи­ тельном качестве, но только лишь в самой единственности, если угодно, „одинокости", на отшибе от прочих. И, конечно же, не случайно этим богом, доводя­ щим до крайности принцип индивидуализма и воплощающим „несходство с другими", в притче Альберти выступает бог смеха, небесный шут. Мом, подобно Протею, не имеет ничего своего за душой. Он лишен определенного, собственного облика, поскольку бывает собою лишь тогда, когда передразнивает других, превращается в других, пусть в смеховом, пародийном плане. Концентрация индивидуальности выглядит как ее опустошение, то есть индивидуальность Мома, его „единственность" и несравненность, означает неограниченную способность становиться всем, что ни есть в мире (разумеется, выворачивая при этом мир наизнанку: характеристика Мома отличается от характеристики человека в трактате Пико делла Мирандолы лишь отрицательным знаком).

Замечательно, что в предшествующем рассуждении Альберти (из Введения к „Мому") единственность божественного творца куда важней всех его остальных содержательных определений, важней силы, красоты, бессмертия, разума. Господь щедро раздает свои качества звездам, земле, человеческим душам, сохраняя для себя лишь то, что он „единственно единый, единственно один". Самое божественное в абсолютном индивиде – абсолютность его индивидности. Качество исключительности замыкается на себя: бог не исключителен в том или ином отношении, а просто исключителен, исключителен именно своей исключительностью. Следовательно, бог – как образец ренессансного индивида – актуально выглядит пустым и бессодержательным, но потенциально он есть Все. Дополнением к единственности бога служит обилие конкретных состояний и форм, которые он источает и в которые он переходит.

Леонид Михайлович Баткин «Леонардо да Винчи и особенности ренессансного творческого мышления» 


«Мом, или о государе» - трактат Леона Баттиста Альберти Леон Баттиста Альберти примерно в 1450-х годах написал сатирический трактат  «Мом, или о государе», который был опубликован 1520 году. Здесь Альберти с горечью сетует на неспособность человека сделать собственную жизнь счастливой, достойной цели - познавать и творить… ««Мом или о государе», аллегория в подражание Лукиану - одному из любимых авторов Альберти. В аллегории Альберти Мом - злой гений, играющий на невежестве и недостатках людей и богов, теряющий в наказание за это и землю, и небо. Мом, изгнанный богами с небес на землю, столь преуспел здесь как поэт и философ, что стал в глазах устроителей мира угрозой для порядка во всей Вселенной. Разгневанный Юпитер приковал его навек к скале, а Юнона лишила мужественности. Желая создать новый миропорядок, Юпитер ищет подходящую схему и пытается выведать у философов истину (сам тайно присутствует на их собраниях и посылает к ним Меркурия и Аполлона), но безуспешно - язык учёных оказывается недоступным для богов, - и  тогда он приходит к выводу, что лишь архитекторы могут идеально спланировать Вселенную. В конце концов Юпитер читает оставленное ему Момом сочинение «Государь», где говорится о совершенном правителе, поступающем согласно справедливости».