Ярлыки

18+ 2 Стенберг 2 Абраксас Аксели Галлен-Каллела Александр Петросян Александр Тышлер Алексей Юпатов Атласы и карты Боги и приближенные Борис Михайлов Василий Кандинский Василий Шульженко Вася Ложкин Виктор Пивоваров Владимир Дудкин Владимир Любаров Владимир Татлин Владимир Яковлев Гелий Коржев Гермес/Меркурий Дизайн & ART Дмитрий Бальтерманц Дмитрий Краснопевцев Дьявол Живопись Здоровье Иван Крамской Игральные карты История Кадр! Казимир Малевич Карл Юнг Кино Кузьма Петров-Водкин Лазарь Лисицкий Лаокоон Лёня Пурыгин Луна Люди Маньеризм Междуречье/Вавилон Меламид и Комар Михаил Клочков моей камерой На бумаге Наука / около науки / Tech Николай Вечтомов Николай Калмаков Парис Религии ретро/старина Роман Минин Селена / Диана / Артемис Серапис символы Собаки & Co Солнечная система Солянка социум СПИД СССР-РФ Стихии Таро Тень ТРИВА Физиогномика Философия Церера / Деметра ШЗ Элевсинские мистерии Эрик Булатов Этника Afarin Sajedi Agostino Arrivabene Al Johanson Alberto Giacometti Albrecht Durer Alex Gross Alfred Kubin Ami Vitale Anders Krisár Andre Kertesz Andre Masson Andreas Feininger Andreas Gursky Andy Kehoe Andy Lee Annie Leibovitz Anthony Freda Anton Corbijn ART - неформат Arthur Tress Austin Osman Spare Balthus Beautiful Earth Bernard Buffet Bill Brandt Björk Brassaï Burial Burton Pritzker Canaletto Cars Caspar David Friedrich Charles Le Brun Daniel Martin Diaz Daniel Richter David Alan Harvey David Hockney David Salle David Sims Davide Bonazzi Death Diego Rivera Diego Velazquez Diego Velázquez Dolk Lundgren Dorothea Lange Edvard Munch Edward Hopper Egon Schiele Elihu Vedder Elliott Erwitt Ernst Haas Erwin Olaf Federico Babina Ferdinand Hodler Ferenc Pinter Fernand Leger Francesc Català-Roca Francis Bacon Francis Picabia Francisco Goya Franco Gentilini François Rabelais František Kupka Franz Mark Franz von Stuck Fred Martin Frédéric Benrath Freeman John Dyson Frida Kahlo Fun Geoffroy De Boismenu Georges Braque Georges Seurat Gil Elvgren Gilbert & George Giorgio de Chirico Giorgio Morandi Giotto di Bondone Giuseppe Maria Mitelli Gustave Dore Gustave Moreau Hans Christian Andersen Hans Giger Heckel Jürgen Helmut Newton Hendrick Goltzius Henri de Toulouse Lautrec Henrik Knudsen Henry Darger Herb Ritts Herluf Bidstrup Hilma af Klint Hokusai Humor Irving Amen Irving Penn Jacek Yerka Jack Kerouac Jacques Henri Lartigue Jake Baddeley Jan Saudek Jan Vermeer Jared Lim Jean Fautrier Jean-François Millet Jean-Michel Basquiat Jeff Wall Jheronimus Bosch Jimm Carrey Joan Miro Joe Tilson Joel-Peter Witkin Johann Heinrich Füssli Joseba Eskubi Juan Gris Juan Martinez Bengoechea Juha Arvid Helminen Jules Dupré Julius Diez Kalle Gustafsson Kathe Kollwitz Keith Haring Ken Currie Kurt Schwitters Leah Saulnier Lewis Wickes Hine Loui Jover Lucas Zimmermann Lucian Michael Freud Lucien Lévy-Dhurmer Lucio Fontana Luigi Bussolati Lyonel Feininger Man Ray Marcel Duchamp Mark Rothko Masahisa Fukase Massive Attack Matthew Barney Matthew Rolston Maurits Cornelis Escher Max Ernst Mikael Jansson Mitch Dobrowner Music Neo Rauch New York Nick Knight Nick Veasey Nicolas de Staël No respect OBEY Occult Oscar Dominguez Oscar Howe Otto Dix Outmane Amahou Pat Perry Paul Cadmus Paul Cézanne Paul Delvaux Paul Laffoley Peter Keetman Pierre Soulages Pieter Bruegel de Oude Pilar Zeta Powell Survey Radu Belcin Ralph Gibson Randy Mora Ray K. Metzker Remedios Varo Renato Guttuso René Magritte Ricardo Cavolo Richard Estes Richard Prince right life Robert Del Naja Robert Longo Roberto Matta Roy Lichtenstein Sam Abell Santa Muerte Saul Bass Sebastião Salgado Sergio Toppi Sigmar Polke Simon Larbalestier Sophisticated Stanley Kubrick Stars Steve Mills Storm Thorgerson The look Theodor Kittelsen Tom Deininger Toni Schneiders TOP's Travel Travis Collinson Universe Vaughan Oliver Vincent van Gogh Wayne Thiebaud Werner Schnelle William Barry Roberts William Blake William Conger William Eggleston Wolfgang Paalen X-files Yayoi Kusama Zaha Hadid ψ

Занятная иконография



Бог творит Адама из глины. Вокруг стоят звери, которым первый человек уже готов дать имена


На самом деле это не женщина....это изображение.....Христа !


Ева выходит из ребра Адама Бельгия, XVI век



Иона и большая рыба. Амьен, XV век




Монашка разделяет страдания Христовы, продев гвоздь из правой руки Спасителя сквозь щеки. Испания, ХIII век




Персонификации моря и земли под ногами ангела. Фрагмент иллюстрации из Библии Вивьена, называемой Первой Библией Карла Лысого (IX век)




Ангел-облако с огненными ногами заставляет Иоанна съесть книгу.




Эмбрион Богоматери




Ангел в сцене Благовещения, подобно Гермесу/Меркурию, вестнику богов, держит кадуцей - жезл с переплетающимися змеями




Монах-наседка




Дракон и святая Маргарита. Святая Маргарита (в православной традиции Марина) Антиохийская — самая безжалостная победительница бесов и драконов в средневековой культуре



Бесы вверх ногами. Миниатюра из Жития Василия Нового. XVIII век


Летящая на фаллосе


Заключение Сатаны на 1000 лет в бездну. Апокалипсис с комментариями, XVI век


Смерть с косой, пилой, топором, копьем и другими инструментами убийства



Монстры памяти



Из книги «Страдающее Средневековье» (Михаил Майзульс, Сергей Зотов. Издательство «АСТ», март, 2018)


Четверичность мироздания

Ириней Лионский во II в. утверждал, что четыре Евангелия, истинные столпы, на которых воздвигнута Церковь, соотносятся с четырьмя сторонами света. Потому «невозможно, чтобы Евангелий было числом больше или меньше, чем их есть. Ибо, так как четыре страны света, в котором мы живем, и четыре главных ветра, и так как Церковь рассеяна по всей земле, а столп и утверждение Церкви есть Евангелие и Дух жизни, то надлежит ей иметь четыре столпа, отовсюду веющих нетлением и оживляющих людей».

Помимо евангелистов, четырех «животных» из Апокалипсиса соотносили с этапами жизни Христа (рождаясь он — человек, умирая — жертвенный телец, во время воскресения — лев, а при вознесении — орел) и с четырьмя «классами» обитателей земли: дикими зверями (лев), домашними животными (телец), птицами (орел), и, наконец, людьми.

Монстры памяти

Если не считать евангелистов, гибридные создания, сочетающие в себе черты человека и зверя и тем нарушающие естественный, т. е., как считалось, установленный Богом, анатомический порядок, в Средневековье чаще всего ассоциировались с миром тьмы. Но порой странные гибриды или животные с необычными атрибутами, которые легко могли оказаться «портретами» Сатаны или кого-то из его подручных (папы римского — с точки зрения еретиков или еретиков — с точки Римской церкви), служили для противоположных целей — помогали запечатлеть в памяти евангельскую историю.

Иначе говоря, они исполняли роль мнемонических образов. Средневековье унаследовало от Античности набор приемов, призванных укрепить естественную память человека. Основной принцип «искусства памяти» состоял в том, что отдельное слово, логический аргумент или целую историю с множеством деталей и персонажей легче запомнить, превратив в визуальные образы. Эти образы следовало мысленно расположить между колоннами храма, в собственной комнате или в каком-то еще хорошо знакомом пространстве. А затем, чтобы «разархивировать» информацию, предстояло внутренним взором просканировать свои «чертоги разума», переходя от одного образа к следующему.

Чтобы накрепко запечатлеться в памяти, эти образы требовалось сделать максимально необычными — прекрасными или, наоборот, отталкивающими, устрашающими или комичными. Представим, что защитнику, выступающему в суде, нужно запомнить обстоятельства дела: обвинение утверждает, что его клиент отравил свою жертву, чтобы получить наследство, и что у преступления было много свидетелей. Один из самых влиятельных античных трактатов по «искусству памяти», известный как «Риторика для Геренния» (I в. до н. э.), рекомендовал поступить следующим образом: «Если мы лично знали человека, о котором идет речь, представим его больным и лежащим в постели. Если же мы не были знакомы с ним, выберем кого-нибудь на роль нашего больного, только не человека из низших классов, чтобы мы могли сразу его вспомнить. У края постели мы поместим подзащитного, держащего в правой руке кубок, в левой — восковые таблички, а на безымянном пальце этой руки — бараньи яички. Благодаря этому образу мы запомним человека, который был отравлен, наличие свидетелей и возможность получения наследства». Кубок напоминал бы об отравлении, таблички — о завещании, а бараньи яички (testiculos) — о свидетелях (testes)».

В Средневековье «искусство памяти», конечно, было поставлено на службу библейских штудий и церковной проповеди. Ведь память воспринималась не просто как склад познаний, хранилище опыта и подспорье для оратора, а как активная сила, способная преобразить человека и направить его на путь спасения. Помнить и вспоминать можно (и нужно!) было не только о том, что сам человек видел, слышал и пережил, но и о страстях Христовых. Благодаря усилиям памяти, подкрепленным воображением, верующий должен был впитать в себя евангельскую историю, словно он сам был ее свидетелем. Помнить нужно было не только о прошлом, но и о будущем — о своем смертном часе, а также о рае и аде, которые ждут на том свете души умерших. Чтобы, помня об аде, уверенно выбрать рай — и жить соответственно.

Первая из фигур, открывающих «Искусство запоминания», резюмирует шесть первых глав Евангелия от Иоанна.


Птица, сидящая на голове орла-евангелиста, и две головы, вырастающие справа и слева, — это образ Троицы и Слова, через которое был сотворен мир:

«В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог» (Ин. 1:1).

Мандолина, повисшая на груди, напоминает о свадьбе в Кане Галилейской, где Иисус превратил воду в вино, а свисающие из-под нее кошельки — о том, как он изгнал торговцев из Иерусалимского храма.

Красный овал на причинном месте орла — это указание на Никодима — одного из фарисеев, который последовал за Христом. Сам овал символизирует рану, оставленную на теле Иисуса копьем римского сотника, а рана, видимо, напоминает об участии Никодима в снятии Иисуса с креста и его погребении.

Ведро у ног орла — это история о том, как Иисус попросил у самаритянки испить воды из колодца.

Рыба на правом крыле евангелиста — символ купальни, где Иисус исцелил парализованного, сказав ему «встань, возьми постель твою и ходи» (Ин. 5:11).

Наконец, «натюрморт» на левом крыле — это пять хлебов и две рыбы, которыми Христос накормил 5000 человек, а круг с крестом — символ евхаристии, хлеба, превращающегося в тело Христово — пищу спасения.

Однако не стоит думать, что такие визуальные «ребусы» были доступны для «простецов» Чтобы использовать их для запоминания евангельской истории, ее требовалось предварительно хорошо изучить.

Около 1470 г. в Южной Германии была напечатана книжица под названием «Искусство запоминания по фигурам евангелистов». Ее цель состояла в том, чтобы с помощью необычных гравюр и кратких подписей к ним надежно запечатлеть в памяти читателя ключевые события, описанные в четырех Евангелиях. Каждая из вех в жизни Христа обозначалась «пиктограммой», нанесенной на основную фигуру, символизировавшую одного из евангелистов (129; 130).

Образ, который резюмирует центральные главы Евангелия от Марка. Например, красный глаз на груди льва-евангелиста напоминает о том, как Иисус в Вифсаиде исцелил слепого; справа от глаза — семь хлебов, которыми он накормил четыре тысячи человек; слева — ключ от Царствия Небесного, дарованный Петру и указывающий на его особое положение среди апостолов.


Солнце справа от живота льва указывает на преображение Христа, когда ему в сиянии явились Илия с Моисеем, а глас с небес изрек «Сей есть Сын Мой возлюбленный; Его слушайте» (Мк. 9:7). Демон, словно вылетающий из живота льва, символизирует изгнание «духа немого» из одержимого (когда Христос заповедал, что бесов следует изгонять постом и молитвой).

Игла, проткнувшая нижнюю лапу льва, напоминает о словах Христа «Удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царствие Божие» (Мк. 10:25).

Если не знать, что все эти образы значат, многие из них можно принять за монстров из воинства дьявола. На одной из гравюр у орла на груди возникает целующаяся пара — она напоминает о женщине, уличенной в прелюбодеянии, о которой Иисус сказал: «Кто из вас без греха, первый брось на нее камень». На другой — у тельца под хвостом появляется евхаристическая чаша с лежащей на ней гостией. Несмотря на двусмысленное местоположение сосуда, здесь никто не высмеивает святые дары — гравюра просто напоминает о Тайной вечере, где Иисус учредил таинство евхаристии.