Гармония сфер


Гармония сфер (музыка сфер) — представления древнегреческих мыслителей о музыкальном звучании планет, солнца, луны и их сфер, о музыкально-математической архитектонике космоса. (Поскольку гипотеза о космических "сферах" была разработана позднее, Платон рассуждал о соответствующих "кругах", Аристотель — о звучании самих светил.) В античной традиции первыми начали уподоблять Вселенную "Гармонии и Числу" представители пифагореизма. Сам Пифагор (по более поздним реконструкциям) предполагал наличие лишь трех уровней: звезд с планетами, луны, солнца — сопряженных, соответственно, с интервалами "целого", "кварты" и "октавы".
Считалось, что гармония сфер — музыку врачующую душу и порождающую состояние катарсиса, — был в состоянии различать лишь сам Пифагор, однако отрешение от суеты и вслушивание в гармонию сфер выступало главной целью пифагорейского искуса молчанием, пятилетний срок которого входил в качестве необходимого элемента в первый этап пифагорейского ученичества (акусмата). Идея Гармонии сфер у пифагорейцев обладала предельно высокой эсхатологической, этической и эстетической нагруженностью, ибо игра на земной лире, являющей собой аналог небесной, выступала у них как предварительная процедура возврата на "астральную первоотчизну", как постижение созвучия и соразмерности гармоний души и космоса. Аристотель, в изложении которого известны соответствующие мыслители пифагорейцев, полагал, что звучание, издаваемое светилами при круговом движении, образует гармонию потому, что их скорости, измеренные по расстояниям, соотносимы аналогично тонам консонирующих интервалов.
Образ "Гармонии сфер", перспективно протранслированный в будущее творчеством неопифагорейцев и неоплатоников, доминировал в течение длительного времени не только в астрономии (Кеплер), но и в эстетике и искусстве Европы средневековья и Нового времени (Гете, немецкие романтики, Шекспир и др.).

ИНТЕРВАЛЫ И ГАРМОНИИ СФЕР

В пифагорейской концепции музыки сфер интервал между Землей и сферой неподвижных звезд рассматривался в качестве диапазона - наиболее совершенного гармонического интервала. Наиболее принятым порядком музыкальных интервалов планет между сферой Земли и сферой неподвижных звезд является такой: от сферы Земли до сферы Луны - один тон; от сферы Луны до сферы Меркурия - полтона; от Меркурия до Венеры - полтона; от Венеры до Солнца - полтора тона; от Солнца до Марса - один тон; от Марса до Юпитера -полтона; от Юпитера до Сатурна - полтона; от Сатурна до неподвижных звезд - полтона. Сумма этих интервалов равна шести тонам октавы.



Пифагорейская теория музыки и света 

Гармония рассматривалась великими философами как состояние, непосредственно предшествующее красоте. Сложное именуется красивым только в том случае, если его части гармоничны в сочетании. Мир называется красивым, и его Тво­рец понимается как Добро, потому что доброе деяние должно свершать­ся в согласии с его собственной при­родой, а доброе действие, согласую­щееся с собственной природой, есть гармония, потому что добро, им вле­комое, гармонично с добром, которое оно само есть. Красота, следователь­но, есть гармония, проявляющая се­бя, свою собственную природу в мире формы.
Вселенная составлена из последовательных стадий добра, начинающихся с материи, которая есть наинизшая стадия, и восходящих к духу, который есть наивысшая стадия. В человеке его высшая природа есть summum bonum (сумма добра). Отсюда следует, что она должна осознавать добро с готовностью, потому что добро в мире, внешнее по отношению к нему, находится в гармоничном отношении с добром, которое есть в душе человека. То, что человек называет, следовательно, злом, имеет общее с материей, или наименьшей степенью его собственной противоположности. Наименьшая степень добра предполагает подобным же образом наименьшую степень гармонии и красоты. Таким образом, это искажение (зло) есть диссонанс элементов, самих по себе гармоничных. Искажение неестественно, поскольку сумма всех вещей является Добром, естественно, что все вещи должны разделять природу Добра и сочетаться так, чтобы комбинации их были гармоничными. Гармония есть проявление Воли вечного Добра.

ФИЛОСОФИЯ МУЗЫКИ 

В высшей степени вероятно, что греческие инициированные получили свое знание о философских и терапевтических аспектах музыки от египтян, которые, в свою очередь, рассматривали Гермеса как основателя искусств. Согласно легенде, этот бог сконструировал первую лиру, натянув струны на панцирь черепахи. Осирис и Исида были патронами музыки и поэзии. Платон, описывая эти античные искусства египтян, говорит, что песни и поэзия были у египтян в течение, по крайней мере, десяти тысяч лет и что они были такой возвышенной и одухотворенной природы, что только боги или богоподобные люди могли сочинить их. В Мистериях лира считалась секретным символом человеческой конституции, корпус инструмента представлял физическое тело, струны - нервы, а музыкант - дух. Играя на нервах, дух таким образом сотворил гармонию нормальной музыки, которая, однако, превращается в дисгармонию, если природа человека развращена. Если древние китайцы, индусы, персы, египтяне, израильтяне и греки использовали вокальную и инструментальную музыку в своих религиозных церемониях как дополнение к поэзии и драме, то Пифагор поднял искусство до истинно достойного состояния, продемонстрировав его математические основания. Хотя, как говорят, сам он не был музыкантом, именно Пифагору приписывают открытие диатонической шкалы. Получив основные сведения о божественной теории музыки от жрецов различных Мистерий, в которые он был инициирован, Пифагор провел несколько лет в размышлениях над законами, управляющими созвучием и диссонансом. Как он в действительности нашел решение, нам не известно, но было выдумано следующее объяснение.
Однажды, размышляя над проблемой гармонии, Пифагор проходил мимо мастерской медника, который склонился над наковальней с куском металла. Заметив различие в тонах между звуками, издаваемыми различными молоточками и другими инструментами при ударе о металл, и тщательно оценив гармонии и дисгармонии, получающиеся от комбинации этих звуков, Пифагор получил первый ключ к понятию музыкального интервала в диатонической шкале. Он вошел в мастерскую и после тщательного осмотра инструментов и прикидывания в уме их веса вернулся в собственный дом, сконструировал балку, которая была прикреплена к стене, и приделал к ней через равные интервалы четыре струны, во всем одинаковые. К первой из них прикрепил вес в двенадцать фунтов, ко второй - в девять, к третьей - в восемь, и к четвертой - в шесть фунтов. Эти различные веса соответствовали весу молотков медника.
Пифагор обнаружил, что первая и четвертая струны, когда звучат вместе, дают гармонический интервал октавы, потому что удваивание веса имело тот же эффект, что и укорачивание струны наполовину. Натяжение первой струны было в два раза больше, чем четвертой струны, и, как говорят, их соотношение равно 2:1, или двукратное. Подобным же рассуждением он пришел к заключению, что первая и третья струны дают гармонию диапенте, или квинту. Натяжение первой струны было в полтора раза больше, нежели третьей струны, и их соотношение было 3:2, или полуторное. Подобным же образом вторая и четвертая струны, имея то же соотношение, что и первая и третья, давали гармонию диапенте. Продолжая это исследование, Пифагор открыл, что первая и вторая струны дают гармонию diatessaron, или терцию, натяжение первой струны на треть больше, чем второй, их соотношение 4:3, или sesquitertian. Третья и четвертая струны, имея то же соотношение, что и первая и вторая, дают ту же гармонию. Согласно Ямвлиху, вторая и третья струны имеют соот­ношение 8:9, или epogdoan.
Ключ к гармоническому соотношению скрыт в знаменитом Пифагоровском тетрактисе, или пирамиде из точек. Тетрактис образован из первых четырех чисел: 1, 2, 3 и 4, которые в их пропорциях открывают интервалы октавы, диапенте и диатессарон. Хотя теория гармонических интервалов, изложенная выше, является правильной, молоточки, бьющие по металлу в описанной выше манере, не дают тех тонов, которые им приписываются. По всей вероятности, Пифагор разработал свою теорию гармонии, работая с монохордом, однострунным инструментом (изобретение, состоящее из одной струны, натянутой между зажимами и снабженное подвижными ладами).
Для Пифагора музыка была производной от божественной науки математики, и ее гармонии жестко контролировались математическими пропорциями. Пифагорейцы утверждали, что математика демонстрирует точный метод, которым Бог установил и утвердил Вселенную, Числа, следовательно, предшествуют гармонии, так как их неизменные законы управляют всеми гармоническими пропорциями. После открытия этих гармонических соотношений Пифагор постепенно посвятил своих последователей в это учение, как в высшую тайну своих Мистерий. Он разделил множественные части творения на большое число плоскостей или сфер, каждой из которых он приписал тон, гармонический интервал, число, имя, цвет и форму. Затем он перешел к доказательству точности его дедукций, демонстрируя их на различных плоскостях разума и субстанций, начиная с самых абстрактных логических посылок и кончая наиболее конкретными геометрическими телами. Из общего факта со­гласованности всех этих различных методов доказательства он установил безусловное существование определенных естественных законов.

Утвердив музыку как точную науку, Пифагор применил найденные им законы гармонических отношений ко всем феноменам Природы, пойдя настолько далеко, что установил при этом гармонические отношения между планетами, созвездиями и элементами. Интересным примером современного подтверждения древнего философского учения является прогрессия элементов согласно их гармоническим отношениям. Если упорядочить перечень элементов по восходящей в зависимости от атомных весов, то, по А. Ньюленду, каждый восьмой элемент заметно повторяет свойства. Это открытие в современной химии известно под именем закона октавы.

Поскольку считалось, что гармония определяется не чувственным восприятием, но разумом и математикой, пифагорейцы сами себя называли канониками, чтобы отличить себя от Гармонической Школы, которая полагала истинными принципами гармонии вкус и интуицию. Осознавая, однако, глубочайшее воздействие музыки на чувства и эмоции, Пифагор не колебался относительно влияния музыки на ум и тело, называя это "музыкальной медициной".

Пифагор отдавал столь явное предпочтение струнным инструментам, что предупреждал своих учеников против дозволения ушам прислушиваться к звукам флейты и цимбал. Он далее утверждал, что душа должна быть очищена от иррациональных влияний торжественным пением, которому следует аккомпанировать на лире. В своем исследовании терапевтического значения гармонии Пифагор открыл, что семь модусов, или ключей, греческой системы музыки имеют силу возбуждения различных эмоций.
Рассказывают о таком эпизоде: как-то наблюдая за звездами, Пифагор увидел молодого человека, который ломился в дом своей подруги и, будучи пьяным и сгорая от ревности, хотел поджечь дом. Ярость молодого человека подчеркивалась игрой флейтиста, который был недалеко от этого места и играл возбуждающую фригийскую мелодию. Пифагор убедил музыканта изменить мелодию на медленную и ритмичную музыку, после чего опьяненный молодой человек собрал свой хворост и ретировался домой.
Есть также история о том, что Эмпедокл, ученик Пифагора, быстро изменив модус музыкальной композиции, спас жизнь своему хозяину Анхиту, когда тому угрожал мечом сын человека, приговоренного Анхитом к публичному наказанию, Известно также, что Эскулап, греческий врач, лечил радикулит и другие болезни нервов громкой игрой на трубе перед пациентом.
Пифагор лечил многие болезни духа, души и тела, играя составленные им специальные композиции или же читая в присутствии больного отрывки из Гомера и Гесиода. В своем университете в Кротоне Пифагор начинал и кончал день пением: утром для того, чтобы очистить ум ото сна и возбудить активность, подходящую дню, ве+чером пение должно было успокоить и настроить на отдых. В весеннее равноденствие Пифагор собирал своих учеников в круг, посреди которого стоял один из них, дирижируя хору и аккомпанируя на лире.
Терапевтическая музыка Пифагора описывалась таким образом Ямвлихом: "И некоторые мелодии были выдуманы для того, чтобы лечить пассивность души, чтобы не теряла она надежды и не оплакивала себя, и Пифагор показал в этом себя большим мастером. Другие же мелодии использовались им против ярости и гнева, против заблуждений души. А были еще и мелодии, которые умеря­ли желания".


Вероятно, пифагорейцы осознавали связь между семью греческими ладами и планетами. Так, например, Плиний говорил, что Сатурн движется в дорийском ладе, а Юпитер - во фригийском. Кажется, что и темпераменты тоже могут рассматриваться в свете различных модусов, то же относится и к страстям. Таким образом, гнев, который является огненной страстью, может быть усилен огненным модусом и нейтрализован водным модусом.
Далеко идущим воздействием музыки на греческую культуру интересовался Эмиль Науманн: 'Платон ограничивал значение музыки, полагая ее предназначенной только лишь для того, чтобы создавать бодрые мелодии, внушать любовь ко всему благородному и ненавидеть все плохое. Он полагал, что нет ничего более влиятельного на внутренние чувства людей, нежели мелодия и ритм. Будучи твердо убежденным в этом, он соглашался с Дамоном из Афин, музыкальным учителем Сократа, что введение новой возбуждающей шкалы может представить угрозу для целой нации и что невозможно изменить ключ без потрясения основ государства. Платон считал, что музыка, которая облагораживает ум, гораздо более высоких порядков, нежели музыка, апеллирующая к чувствам, и он сильно настаивал на том, что долг государственных людей запретить всякую изнеженную и похотливую музыку и дозволять только чистую и благородную и что бодрые и живые мелодии для мужчин, а мягкие и плавные - для женщин. Из этого видно, что музыка играла значительную роль в воспитании греческой молодежи. Величайшая осмотрительность должна была быть в выборе инструментальной музыки, потому что отсутствие слов делало ее значение сомнительным и заранее трудно было предвидеть, произведет ли она на людей благодетельное или губительное действие. Народный вкус, всегда замешанный на чувственных и распутных мелодиях, должно рассматривать с величайшим презрением" .

МУЗЫКА СФЕР 

Наиболее величественной, но и наименее известной спекуляцией Пифагора являлись размышления о сидерических гармониях. Говорят, что из всех людей только Пифагор слышал музыку сфер. Кажется, халдеи были первыми, кто осознал, что небесные тела исполняют космический гимн по мере их движения по небу. Иов описывал время, "когда звезды утреннего неба поют вместе", и в "Венецианском купце" автор приписываемых Шекспиру пьес пишет: "Такой орбиты, даже малой, нет, которая не пела бы голосами ангелов". Но столь мало осталось от теории небесной музыки Пифагора, что возможны лишь слабые попытки прибли­жения к его мыслям относительно этого предмета.
Пифагор рассматривал Вселенную как громаднейший монохорд с одной струной, прикрепленной верхним концом к абсолютному духу, а нижним - к абсолютной материи. Другими словами, струна натянута между небом и землей.

_______________________________________________________

Изображение (кликабельно) космического монохорда из “Истории макрокосма и микрокосма” Роберта Фладда (1617): Божья десница настраивает мир :


Этот рисунок является итогом или краткой сводкой теории универсальной музыки Флудда. Интервал между элементом земли и высочайшим небом рассматривается как двойная октава, таким образом, показываются две крайности существования гармонии. Весьма примечательно, что высочайшее небо, солнце и земля имеют тот же самый тон, различаясь лишь в высоте. 
Солнце есть нижняя октава высочайшего неба, а земля есть низшая октава солнца. Нижняя октава (от фа до соль) объемлет ту часть Вселенной, в которой субстанция доминирует над энергией. Ее гармонии, следовательно, более велики, чем в высшей октаве (от соль до соль), где энергия доминирует над субстанцией. "Будучи задетым в духовной части, - писал Флудд. - монохорд дает вечную жизнь, если же он тронут в материальной части, то он дает временную жизнь". Следует заметить, что определенные элементы, планеты и небесные сферы гармонически соотносятся между собою. Флудд считал это обстоятельство ключом к симпатии и антипатии, существующих между различными частями Природы.

Современный монохорд :


_________________________________________________________

Считая внутрь от периферии небес, Пифагор, разделил Вселенную, согласно одним авторитетам, на девять частей, согласно другим -на двенадцать. Последняя система была такой. Первая сфера была эмпиреями, или же сферой неподвижных звезд, которая являлась обиталищем бессмертных. Со второй по двенадцатую были сферы (по порядку) Сатурна, Юпитера, Марса, Солнца, Венеры, Меркурия, Луны, огня, воздуха, воды и земли. Этот порядок семи планет (Солнце и Луна рассматривались в старой астрономии как планеты) тождествен символизму подсвечника у евреев: солнце в центре в качестве главного ствола с тремя планетами по сторонам.

Пифагорейцы давали имена различным нотам диатонической шкалы, согласно Макробию, исходя из скорости и величины планетарных тел. Каждая из этих гигантских сфер, мчась через бесконечное пространство, как полагали, издает звук определенного тона, который возникает за счет непрерывного смещения эфирной пыли. Так как эти тона были манифестациями божественного порядка и движения, то отсюда следовало, что они разделяли гармонию своих собственных источников. "Теория, что планеты при своем вращении вокруг земли производят определенные звуки, отличающиеся друг от друга в зависимости от величины, быстроты движения тел и их удаления была общепринятой у греков.
Таким образом, Сатурн, наиболее далекая планета, давал самый низкий звук, а Луна, ближайшая планета, самый высокий звук. Звуки семи планет и сфера неподвижных звезд вместе с тем, что над нами (Антихтон), являются девятью Музами, а их совместная симфония называется Мнемозиной . 

_______________________________________________________

Мнемосина, Мнемозина (др.-греч. Μνημοσύνη) — в древнегреческой мифологии богиня, олицетворявшая память, титанида, дочь Урана и Геи (либо Зевса и Климены). Мать Муз, рождённых ею от Зевса (Евтерпа, Клио, Талия, Мельпомена, Терпсихора, Эрато, Полигимния, Урания, Каллиопа) . Девять ночей к ней на ложе восходил Зевс, она родила Муз в Пиерии. Она обладает Всеведением: согласно Гесиоду (Теогония), она знает «всё, что было, всё, что есть, и всё, что будет». Когда поэтом овладевают музы, он пьёт из источника знания Мнемосины; это значит, прежде всего, что он прикасается к познанию истоков, начал. В истолковании она открыла способ рассуждать и определила для всего сущего порядок названий. Ей посвящён LXXVII орфический гимн.

Мнемозина (справа), греко-римская мозаика  из Антиохия ( II век н.э., Хатай Археологический музей) :


Гармония мира. Иллюстрация из книги итальянского музыканта и теоретика Ф. Гафурио "Практика музыки". Милан. 1498 год


Около 400 года Макробий  формулирует концепцию, согласно которой Феб-Аполлон, будучи Солнцем, выступает и как Мусагет — предводитель Муз , а семь струн его лиры  соответствуют звучаниям семи сфер небесной гармонии.
Выступая в роли заказчика для художника-иллюстратора, мыслители Возрождения разрабатывают изобразительную модель концепции Макробия. На ксилографии из трактата Франкино Гафурио литературной метафоре придана наглядная конкретность. Это сложное изображение, истолкование которого помогает глубже ощутить нерасторжимость поэтического и логического начал на грани между древним знанием и новой наукой. В отличие от средневековых схоластов, Гафурио — практик, на солидном фундаменте практики воздвигавший здание музыкальной теории, однако он настолько ещё принадлежит средневековью, что поэтическая ассоциация, символ, аллегория сохраняют для него значение логических инструментов.
Любопытно, что солнце один раз представлено на гравюре как одна из планет и наблюдение за его орбитой возложено на Мельпомену, но вторично оно же в облике Аполлона царит над мирозданием и надпись на ленте гласит: Мощь Аполлоновой мысли правит всех Муз движеньем. И впрямь движением Луны управляет Клио, Меркурия — Каллиопа, Венеры — Терпсихора, Марса — Эрато, Юпитера — Евтерпа, Сатурна — Полигимния, тогда как Урании отдан контроль над сферой неподвижных звезд. Очень непростое изображение: орбиты планет — это ещё и музыкальные лады, основные и производные. Они же — тона октавы. Аполлон, сопровождаемый фигурками трёх Граций восседает на царственном троне в позе, кощунственно подобной изображениям небесного Судии; колебания туловища трёхглавого змея как колебания струны, передаются Земле, окруженной оболочками Воды, Воздуха и Огня. Девятая Муза пребывает на Земле: «В лоне Земли пребывает молчащая Талия»,— писал Гафурио, следуя Цицерону и Плутарху. Земля — царство человеческой комедии.

Гравюра из книги А. Кирхера, 1665 г.


________________________________________________________

Греки также осознавали фундаментальное соотношение между отдельными сферами семи планет и семью священными гласными звуками. Первые небеса произносят священный гласный звук А (Альфа); вторые небеса - священный звук Е (Эпсилон); третьи - Н (Эта); четвертые - I (Йота); пятые - О (Омикрон); шестые - Y (Ипсилон); седьмые небеса - священную гласную Q (Омега). Когда семь небес поют вместе, они производят полную гармонию, которая восходит как вечная слава к трону Творца . Хотя это точно не установлено, вполне вероятно, что планетарные небеса должны рассматриваться как восходящие в пифагоровом порядке, начиная со сферы Луны, которая должна представлять первые небеса.

Многие древние инструменты имеют семь струн, и, по преданию, Пифагор был тем, кто добавил восьмую струну к лире Терпандра, Семь струн всегда соотносились с семью органами человеческого тела и с семью планетами. Имена Бога воспринимались тоже в качестве форм, образованных из комбинаций семи планетарных гармоний. Египтяне ограничивали свои священные песни семью первичными звуками, запрещая произносить иные звуки в храме. Один из их гимнов содержал следующее заклинание: "Семь звуковых тонов воздают хвалу Тебе, Великий Бог, вечно творящий Отец всей вселенной". В другом гимне Божество так описывает Самого Себя: "Я великая неразрушимая лира всего мира, настроенная на песни небес" .

Пифагорейцы верили, что все, что существует, имеет голос и что все создания вечно поют хвалу Создателю. Человек не смог удержать в себе эти мелодии, потому что его душа запуталась в иллюзии материального существования. Когда он освободит себя от бремени низшего мира с его ограничениями чувственным восприятием, музыка сфер опять зазвучит, как в Золотой век. Гармония распознает гармонию, и, когда человеческая душа возвратит свое истинное достояние, она не только услышит небесный хор, но и присоединится в вечном гимне к Вечному Добру, контролирующему бесконечное число частей Бытия.

Греческие Мистерии включали в себя доктрину соотношения, существующего между музыкой и формой. Элементы архитектуры, например, должны были быть совместимыми с музыкальными нотами и тонами или же имели музыкальные аналоги. Следовательно, когда воздвигалось здание, в котором комбинировались эти элементы, само здание уподоблялось музыкальной струне, которая является гармоничной только в том случае, когда она полностью удовлетворяет математическим требованиям гармонических интервалов. Реализация этой аналогии привела Гете к мысли о том, что "архитектура есть онемевшая музыка".

При конструировании своих храмов инициации древние жрецы демонстрировали высочайшее знание принципов, лежащих в основе феномена вибрации. Ритуалы Мистерий включали специальные речевые эффекты при произнесении фраз, и для этой цели делались специальные звуковые залы. Слово, которое прошептали в такой зале, наполняло почти грохотом и все здание. Даже дерево и камни, которые использовались в строительстве храмов, были настолько пропитаны звуковыми вибрациями религиозных церемоний, что при ударе по ним они воспроизводили те тона, которые звучали в ритуалах.

Каждый элемент в Природе имеет свой нотный ключ. Если эти элементы скомбинированы в сложную структуру, результатом является струна, которая, если зазвучит, заставит распасться составляющие части. Подобным же образом каждый человек имеет свой ключ, такой, что, если он зазвучит, человек будет уничтожен. Аллегория стен иерихонских, обрушившихся от труб израилевых, несомненно является попыткой установить тайное значение индивидуальных ключей или вибраций.

В Пифагорейском тетрактисе - верховном символе универсальных сил и процессов - содержатся теории греков относительно музыки и цвета. Первые три точки представляют тройной Белый Свет, который является Божественным Главой, содержащим потенциально как свет, так и цвет. Остающиеся семь точек представляют цвета спектра и ноты музыкальной шкалы. Цвета и тона являются активными творческими силами, которые, исходя из Первой Причины, устанавливают вселенную. Эти семь разделены на две группы - три и четыре точки, соотношения которых показаны в тетрактисе. Высшая группа из трех точек становится духовной природой, сотворенной вселенной; низшая группа из четырех точек проявляет себя как иррацио­нальная сфера, или низший мир.
В Мистериях Семь Логи, или Творящие Властители, показаны как потоки силы, истекающей изо рта Вечного. Это означает спектр, истекающий из белого света Верховного Божества. Семь Творцов, или Делателей, низших сфер были названы евреями Элохим. У египтян они имеют имя Строителей, иногда называемых Правителями, и изображаются с большими ножами в руках, и этими ножами они вырезают вселенную из первозданной субстанции. Поклонение планетам основано на их понимании как космических телесных воплощений творческих атрибутов Бога. Повелители планет описывались обитающими на солнце, потому что истинная природа солнца, будучи аналогична белому свету, содержит семена всех тонов и цветов, возможности которых оно проявляет.

Существуют различные отношения, упорядочивающие взаимодействия планет, цветов и музыкальных нот. Наиболее приемлемая система основана на законе октавы. Слух имеет более широкую сферу, нежели зрение, потому что в то время, как ухо может регистрировать от девяти до одиннадцати октав, глаз может регистрировать только семь фундаментальных цветовых тонов, одним тоном меньше октавы. Красный цвет, таким образом, будучи наинизшим то­ном в цветовой шкале, соответствует до, первой ноте музыкальной шкалы. Продолжая эту аналогию, оранжевый соответствует ре, желтый - ми, зеленый - фа, голубой - соль, синий - ля и фиолетовый - си. Восьмой цвето­вой тон, требуемый для завершения шкалы, должен быть в более высокой октаве и уже красный. Точность приведенной аналогии подтверждается двумя обстоятельствами; (1) три фундаментальные ноты музыкальной шкалы - первая, третья и пятая - соответствуют трем первичным цветам - красному, желтому и голубому; (2) седьмая, менее совершенная нота музыкальной шкалы, соответствует фиолетовому, наименее совершенному тону цветовой шкалы.

____________________

* из книги Менли П.Холл , "Энциклопедическое изложение масонской, герметической, каббалистической и розенкрейцеровской символической философии".