Ярлыки

18+ 2 Стенберг 2 Абраксас Аксели Галлен-Каллела Александр Петросян Александр Тышлер Алексей Юпатов Атласы и карты Боги и приближенные Борис Михайлов Василий Кандинский Василий Шульженко Вася Ложкин Виктор Пивоваров Владимир Дудкин Владимир Любаров Владимир Татлин Владимир Яковлев Гелий Коржев Гермес/Меркурий Дизайн & ART Дмитрий Бальтерманц Дмитрий Краснопевцев Дьявол Евгений Бутенко Живопись Здоровье Иван Крамской Игральные карты История Кадр! Казимир Малевич Карл Юнг Кино Кузьма Петров-Водкин Лазарь Лисицкий Лаокоон Лёня Пурыгин Луна Люди Маньеризм Междуречье/Вавилон Меламид и Комар Микалоюс Чюрлёнис Мифология Михаил Клочков Михаил Шемякин моей камерой На бумаге Наука / около науки / Tech Не наука. Критика Никита Поздняков Николай Вечтомов Николай Калмаков Павел Филонов Парис Религии ретро/старина Роман Минин Селена / Диана / Артемис Серапис символы Собаки & Co Солнечная система Солянка социум СПИД СССР-РФ Стихии Таро Тень ТРИВА Физиогномика Философия Церера / Деметра Цугухару Фудзита ШЗ Элевсинские мистерии Эрик Булатов Этника Afarin Sajedi Agostino Arrivabene Al Johanson Alberto Giacometti Albrecht Durer Alex Gross Alfred Kubin Ami Vitale Anders Krisár Andre Kertesz Andre Masson Andreas Feininger Andreas Gursky Andrew Wyeth Andy Kehoe Andy Lee Annie Leibovitz Anthony Freda Anton Corbijn ART - неформат Arthur Tress Austin Osman Spare Balthus Beautiful Earth Bernard Buffet Bill Brandt Björk Bolesław Biegas Brassaï Burial Burton Pritzker Canaletto Cars Caspar David Friedrich Charles Le Brun Daniel Martin Diaz Daniel Richter David Alan Harvey David Hockney David Salle David Sims Davide Bonazzi Death Diego Rivera Diego Velazquez Diego Velázquez Dolk Lundgren Dorothea Lange Edvard Munch Edward Hopper Egon Schiele Elihu Vedder Elliott Erwitt Ernst Haas Ernst Stöhr Erwin Olaf Federico Babina Ferdinand Hodler Ferenc Pinter Fernand Leger Francesc Català-Roca Francis Bacon Francis Picabia Francisco Goya Franco Gentilini François Rabelais František Kupka Franz Mark Franz von Stuck Fred Martin Frédéric Benrath Freeman John Dyson Frida Kahlo Fun Geoffroy De Boismenu Georges Braque Georges Seurat Gil Elvgren Gilbert & George Giorgio de Chirico Giorgio Morandi Giotto di Bondone Giuseppe Maria Mitelli Gustave Dore Gustave Moreau Hans Christian Andersen Hans Giger Heckel Jürgen Helmut Newton Hendrick Goltzius Henri de Toulouse Lautrec Henrik Knudsen Henry Darger Herb Ritts Herluf Bidstrup Hilma af Klint Hokusai Hugo Simberg Humor Irving Amen Irving Penn Jacek Yerka Jack Kerouac Jacques Henri Lartigue Jake Baddeley Jan Saudek Jan Vermeer Jared Lim Jean Fautrier Jean-François Millet Jean-Michel Basquiat Jeff Wall Jheronimus Bosch Jimm Carrey Joan Miro Joe Tilson Joel-Peter Witkin Johann Heinrich Füssli Joseba Eskubi Juan Gris Juan Martinez Bengoechea Juha Arvid Helminen Jules Dupré Julius Diez Kalle Gustafsson Kathe Kollwitz Keith Haring Ken Currie Kurt Schwitters Leah Saulnier Lewis Wickes Hine Loui Jover Lucas Zimmermann Lucian Michael Freud Lucien Lévy-Dhurmer Lucio Fontana Luigi Bussolati Lyonel Feininger Man Ray Marcel Duchamp Mark Rothko Masahisa Fukase Massive Attack Matthew Barney Matthew Rolston Maurits Cornelis Escher Max Ernst Mikael Jansson Mitch Dobrowner Music Neo Rauch New York Nick Knight Nick Veasey Nicolas de Staël No respect OBEY Occult Oscar Dominguez Oscar Howe Otto Dix Outmane Amahou Pat Perry Paul Cadmus Paul Cézanne Paul Delvaux Paul Laffoley Peter Keetman Pierre Soulages Pieter Bruegel de Oude Pilar Zeta Powell Survey Radu Belcin Ralph Gibson Randy Mora Ray K. Metzker Remedios Varo Renato Guttuso René Magritte Ricardo Cavolo Richard Estes Richard Prince right life Robert Del Naja Robert Longo Roberto Matta Roy Lichtenstein Ryan Hewett Sam Abell Santa Muerte Saul Bass Sebastião Salgado Sergio Toppi Sigmar Polke Simon Larbalestier Simone Martini Sophisticated Stanley Kubrick Stanley Milgram Stars Steve Mills Storm Thorgerson style The look Theodor Kittelsen Timothy Leary Tom Deininger Toni Schneiders TOP's Travel Travis Collinson Universe Vaughan Oliver Vincent van Gogh Wayne Thiebaud Werner Schnelle Wilhelm Sasnal William Barry Roberts William Blake William Conger William Eggleston Wolfgang Paalen X-files Yayoi Kusama Zaha Hadid Zichy Mihaly ψ

Никита Поздняков. Часть 1

 

Селёдочный сок. История моей Шизофрении., 



1.

            Едем со второй будущей женой в трамвае. Я ей говорю: “Ад близко”. Я тогда действительно это почувствовал. Она не поняла и забыла. В тот же день, или на следующий, в метро я уже слышал звуки этого ада. Лязг цепей и ужасающие крики. Крыша съезжает постепенно. Ты этого не замечаешь. Твой мир просто меняется. Ад близко. И как я этого раньше не замечал. Ну ладно, живём в новых реалиях. Потом появляются призраки, бесы, демоны. И ты уже воспринимаешь это как обычное дело. Вступаешь в контакты и конфронтации. Начинаешь колдовать. И понимаешь, что у мира есть двойное дно. Другие измерения, которые в моем случае наслоились на реальность.

 

2.

            В первые дни сумасшествия из квартиры сбежали все мои соседи. Девушке Соне я сломал ребро, пытаясь выгнать из нее бесов.

            Оставшись один, я начал планомерно выносить свои и хозяйские вещи в мусорный бак. На них всех была порча, как мне казалось. Я выбросил всё имущество на сотни тысяч. Технику, материалы, инструменты, все бытовые вещи. Оставил только то, что было на мне. Вокруг помойки в это время вились бесы. Мужчины и женщины со свиными рылами. Я отгонял их ногами...

            Собирая на помойку вещи, я нашёл под ковриком, на котором сидел за компом, сломанную на четыре части икону "рождение Христа". Эту пасхалочку мне оставил товарищ, которого я у себя вписывал. Считал его приятелем. Думаю, он и вещи мои портил. Как он появился, всё начало идти не так.

            Есть ещё такая фишка: если перекладывать с места на место вещи человека, пока его нет дома, он сойдёт с ума. Этим пользовались спецслужбы штази, избавляясь от политических противников.

            В общем, выношу я вещи коробками, и тут приходит хозяин квартиры. Я ему показываю, что нашёл на антресолях вещи его матери: свиноколов штук пять. Один такой с резной ручкой в виде головы вепря, жжёные свечи, мотки непонятного тряпья. Говорю ему: “Помогай выносить, это же и твоя карма”. Он странно на меня посмотрел и стал помогать.

            Выходит он на улицу с коробкой и идёт к баку мусорному. И за ним по пятам тихонечко увязывается бабка в чёрном. Как будто шаги крадёт. Я подлетаю к ней: “Стой, куда идешь?”

Бабка говорит: “Туда иду!”, - а сама рукой влево показывает, а головой вправо.

            “Иди нахуй отсюда”, - говорю. И тут хозяин, выбросив мусор, возвращается, бабка, видя это, прячется у меня за спиной. Реально съёжилась там и стоит. Но хозяин то спалил тему, побледнел, говорит: “Это вы дальше сами”. Прыгнул в машину и по съёбам. Больше я его не видел.

            А бабка двинула к параше. Я встал между ней и баком и машу ногами: “Сгинь, сука! Не достанутся тебе свиноколы-артефакты”. А она мне язык показывает, рожи корчит, но не уходит.

            Через какое-то время я плюнул в неё и пошёл назад в хату. Там было ещё много работы по очистке помещения от нечисти, которая лезла незримо из-под плинтусов.




3.

            Дома я расставил по пустой квартире изображения Будд и Бодхисаттв, ходил и оплёвывал всё. Считал, что моя слюна отгоняет демонов. Я же этим ртом мантры читаю. Плевал во все углы, щели, на спящего на полу возле батареи художника Гурова, уставшего уже от моего сумасшествия. Хотя сам я не спал и не ел уже дней пять, энергии у меня было много. Невозможно уснуть, когда вокруг столько нечисти. Даже если я пытался прилечь отдохнуть, меня всё время кто-то невидимый толкал в бока.

            Зачем-то я сломал на пороге квартиры ножницы, сильно разрезав палец. Залил кровью весь тамбур. Осколки ножниц спрятал под порогом. Поскольку кровь не переставала идти, я стал мазать ею окна и двери квартиры, изнутри и снаружи, как бы оберегая. Когда на улице меня за этим занятием застал какой-то дед, я сказал ему: “Не бойтесь”.

            Бесплотного я видел лишь один раз. Как раз сидел в тамбуре. Отчётливый стук в дверь: тук-тук-тук. Я смотрю в замочную скважину, а там бесплотный сгусток тёмной энергии. Как будто чёрный силуэт человека. Он сразу же уплыл по лестнице на второй этаж. Не поднялся, а именно уплыл, паря над ступенями. Дверь я открывать ему не стал...

            Когда приезжали менты, я прятал чётки в шкаф и притворялся нормальным человеком. Рядом с ними стояла девушка, вызвавшая их, и выглядела абсолютной дурой. Перед ментами в моем лице стоял абсолютно адекватный человек. От госпитализации я тоже отказывался, не подписывал согласия. И менты, и скорая уезжали ни с чем. Но как только за ними закрывалась дверь, я продолжал обряды.

            Ночью я нашел у нас на квартире зеркало в шкафу. Зеркальной стороной вверх. Тут же смекнул, что у бабки сверху на этом же месте тоже есть зеркало и они вместе создают портал для нечисти в нашей квартире. Я вынес зеркало на помойку. Через 10 минут я услышал грохот сверху. Утром на помойке стояло еще и трюмо с зеркалом..

            Вымыл все полы своим спортивным костюмом, выбросил его. На противне вывез из кухни дух старухи, некогда жившей там.

            После всех манипуляций, всё почистив как смог, я ушёл из квартиры, больше никогда туда не возвращаясь.. Гуров же остался в ней жить ещё неделю. Фляга его тоже потекла. Разъебал мебель, пытался повеситься...

            Сумасшествие заразно, я не раз это замечал. Если начать себя вести, как будто вокруг есть какие-то невидимые силы, окружающие тоже начнут подъезжать. Не говорить об этом, а именно вести.

            Я внушил Соне, что бабки, живущие над нами на втором этаже друг напротив друга, ведьмы. Дал указания, Соня купила два ножа и воткнула в дверь каждой из них.


 4.

            Дважды я слышал музыку из тепловентилятора. В первый день это был реквием Вагнера, во второй что-то из русского рока, кажется, Чиж.

 Я слышал, что если через усилитель заливать в электросеть музыку, то и утюги станут дребезжать. Но кто знает. Сознание может выкидывать фокусы.

 Так же у меня были обонятельные галлюцинации. Я мог резко почувствовать запах горелой шерсти, аммиака, разложения, уайт-спирита.

            Мне казалось, что все дворники это ведьмины прихвостни. Из-за наличия мётел. Так же они собирают всю тёмную энергию, от которой мы избавляемся. Ведь они работают с нашим мусором. Я воровал у них мётлы либо просто отбирал из рук и ломал. Удивляюсь, как ни разу не получил пизды. Узбеки просто безропотно смотрели на меня.

            Покинув свою нехорошую квартиру, я направился в буддийский центр. Но по дороге ещё должен был избавиться от хвоста. Я чувствовал, что тёмные силы следят за мной. Я доехал до торгового центра «ГалереЯ» и стал петлять по бутикам, теряться в толпе. Но потом меня осенило: мои старые вещи меня выдают. Я купил новую цветастую шапку вместо своей чёрной, одел её наизнанку и подуспокоился.

 Зашёл в какую-то парикмахерскую. Спросил, где у них туалет. В туалете я снял носки и спрятал их за трубами. Вышел на улицу и двинулся дальше. Чувствую: кто-то следит за мной. Я резко обернулся, за мной шёл узбек-парикмахер. Я плюнул в него, он тут же развернулся и пошёл в другую сторону.

            На Сенной я почему-то заблудился, хотя знаю этот район хорошо. Уже смеркалось. Я спрашивал дорогу у прохожих, но всё-равно ходил кругами. Когда всё же нащупал путь, поднялся очень сильный ветер мне прямо в лицо. Я с трудом мог продвигаться вперёд.

            В буддийском центре ребята что-то заподозрили, хотя я просто сидел в углу. Сначала вышел шаман - ребёнок одних наших буддистов. На нём был парик из новогоднего блескучего дождя. Эти фольгированные волосы закрывали его лицо. Он долго смотрел сквозь них на меня.

            Затем кто-то принёс тыкву, и все буддисты стали чистить её по очереди, поглядывая на меня. Я знал, что это некие колдовские манипуляции. Они меня чистили.

            Затем откуда-то выпрыгнули Вадим Соболев и моя девушка. Она стала уговаривать меня пойти домой. Буддисты принесли машинку на радиоуправлении, демонстративно разрезали ножом коробку, и эта машинка стала жужжать вокруг нас, врезаться в мои ноги. Так они отвлекали меня от ухода в тёмный мир. В итоге девушка победила, и мы вышли на улицу. Но домой я ехать отказался.

            Мы переночевали первую ночь у Вадима, вторую – на съёмной хате. На третий день сняли квартиру в Петергофе и переехали туда...         


   5.

            В Петергофе я первым делом положил на все подоконники гвозди, остриями на улицу, занавесил окна. Купил на рынке игрушечный чёрный флаг с весёлым Роджером и вывесил его с балкона. Чтобы вся нечисть в округе знала, что здесь живёт чёрный маг.

            Ночами я рисовал колдовские картины. Первая была самой важной. Нужно было снова восстановить себя в картине жизни после сломанной иконы. Я смешал краску со своей спермой и написал двухчастную картину. В левой части было рождение Христа, в правой – смерть цыгана. Левую я отправил в загробный мир, просто выбросив в помойку. Кстати, так многие общаются с тем миром. Пишешь записку и приклеиваешь стороной с текстом к зеркалу. И выбрасываешь.

            Правую часть, со смертью цыгана, я положил в старом парке под камень, оставив охранять её свой ритуальный нож.

            В другие ночи я ходил в парк избавляться от демонов, сидевших во мне. То в шапку поймаю. Шапку выброшу. То в кальсоны. Их тоже приходилось выбрасывать и идти домой зимой без них. Холодно. Соня каждый раз грустно опускала глаза и покупала мне новые вещи...

            Я ловил и чужих бесов, если видел их в человеке. Для этого я брал у него какой-то предмет или воровал его, унося бесов с собой. Но куда их девать так и не понял. Обычно просто выбрасывал, но это подвергало опасности дворников. Однажды я видел на улице бабку, которая несла в мешке беса. Но спросить ее куда она их девает я постеснялся.

            Я точно знал, что Соня уснет ровно в тот момент, когда мне нужно будет делать обряды, и не проснется до тех пор, пока я не закончу.

            В Петергофе же я сделал ей предложение, и мы поженились. Я подумал: “Если после всего этого она меня не бросила, а заботилась обо мне, то я хочу провести с ней остаток жизни”. Но у Сони, видимо, были свои планы, и через год она от меня ушла.



6.

 

            В Петергофе я чувствовал электромагнитные волны. Мне они причиняли боль, мешали жить. Например, нож, лежащий на столе, перенаправлял волны в мою сторону и делал мне некомфортно. Я стал все продолговатые предметы в квартире ставить вертикально. Ножи, ложки, швабры, карандаши, отвёртки, гвозди. Всё должно было стоять вертикально. Всё обшарил, всё поставил. Но всё-равно чувствую дискомфорт. Где-то ещё что-то есть...

            На кухне у нас лампочка постоянно мерцала, зажигалась, гасла... И вот я нашёл неправильно лежащий предмет. Это была шумовка. Поставил её вертикально в банку, лампочка вспыхнула и загорелась ровным светом. Больше не мерцала. И мне стало хорошо...

            Жили мы на четвёртом этаже и только через два месяца мы обнаружили, что первые два этажа под нами занимала большая электрическая подстанция. Огромные гудящие трансформаторы...


7.

            Перед тем, как я погрузился в тёмный мир, мы пили с пацанами у меня дома и приспичило нам ночью поехать к Цою на Богословское кладбище. У его могилы, кто не знает, есть оборудованное кострище, чтобы говнари могли греться зимой, попивая портвейн.

            У костра мы обнаружили мужичка лет пятидесяти, пьющего водку. Он рассказал, что работает на промзоне, а в свободное время обитает на кладбище. Тут я понял, кто перед нами.

- Ты же понимаешь, что ты бесплотный дух? - спросил я.

- Да, - без промедления чётко ответил тот...                                   




8.

            Шестое января, час пик, у метро туча народу. Но я, выходя из дверей, уже вижу вдалеке человека. Своего.

Подхожу ближе, и точно: он идёт и что-то сеет из кармана. Как пшеницу. И приговаривает: Я бог этой местности, я бог этой местности.

            Я подлетаю к нему, говорю: "С рождеством!"

            Он посмотрел на меня как генерал на солдата, пожал мне руку и продолжил. Когда еще бога встретишь. Пусть и небольшой местности.

            В Петергофе жило много цыган и мелкой нечисти. Я называл их вампирами-пиявками, прилипалами.

            Таких просто вычислить в транспорте, я не раз видел. Это обычно женщина. Она выбирает себе жертву, тоже женщину и начинает её копировать. То есть буквально. Смотрит на неё и принимает ту же позу, делает те же движения, и даже шевелит губами, когда жертва говорит.

            Однажды в метро видел самую отвратительную прилипалу в своей жизни. Ехала напротив меня приличного вида пожилая пара. А рядом сидела отвратительная старуха. И копировала приличную женщину.

            “Саша”, - обращалась женщина к мужу. “Фафа”, - бормотала старуха беззубым ртом. Они вышли, и старуха вышла за ними.

Причем, заметил, что прилипалы, низшие бесы, никогда меня не видели. Я мог наступать им на ноги, толкать, чтобы мешать присасываться к пассажирам. Но они никогда на меня не смотрели. А если я начинал сверлить их взглядом, они начинали потеть и задыхаться.

            Так же в электричках видел и других сущностей. Не негативных, а именно других по энергетике. Леший-старик ехал как-то рядом со мной. Видел так же светлую цыганку, которая двигалась, как и я, с тростью, но не хромала.

            Трости я заказывал дорогие. Из кавказского бука. Рукояти были или в форме головы пантеры, или в форме головы свиньи. Свинья у меня до сих пор хранится. Любимая.

            Прожив в Петергофе пару месяцев, расписавшись, мы уехали жить в Коломну Московской области. Там нечисти почти не было. Очень спокойно. В Коломне много православных монастырей. И я даже стал забывать всё, что со мной было.

            Лишь однажды вспоминал, рассказывая обо всём своей знакомой монахине. Она меня поняла и сказала, что не нужно было вступать с нечистью в бои. Им этого только и надо. Они так всю энергию высосут. И рассказала притчу:

            Приходит один мужик домой, а на его кровати лежит дьявол. Мужик и говорит: “Ну, это тоже создание божие”, - и лёг сам на коврике. Дьявол пёрнул и исчез.

            Я, как буддист, понимаю, что все демоны не божьи создания, но порождения моего ума. С этим я согласен.                                                              



9.

            В марте 2019 мы вернулись в Омск. Никакой нечисти. Я и забыл уже об этом. Стал снова жить, рисовать, приобрел телевизор в мастерскую.

            Весной шёл мимо рынка и купил два саженца породистых. Яблоню и грушу. Посадил за своей панелькой под окном старого цыгана. Мне так это понравилось... Цыган курил и смотрел на меня с балкона. На следующий день он караулил меня у подъезда, когда я возвращался домой. Блаженно улыбался, глядя на меня сквозь прищуренные веки. На третий день я обнаружил у подъезда груду бытовых вещей и одежды. Куча большая, почти по пояс. На вершине спала собака. Я понял, что цыган сделал мне таким образом подношения. Я ему дерево, он мне собаку. Больше я его не видел.

            Весной дышалось во всю грудь. Цвели сирени. И я постепенно стал ощущать себя деревом. Я чувствовал, как под мои рёбра залетают птички. Курлыкают там, улетают. Приятное ощущение. Они жили на моих ветвях. Я чувствовал, как шумят листья на моей голове.

            Через день на мне уже набухали яблоки. Ночью прилетали Будды, я чувствовал, как они шарят руками в листьях и срывают яблоки! Такая радость!

            Но на следующий день яблоки стали перезревать и падать на землю. Больше никто не прилетал. Стало немного печально. Я ходил по парку с тростью и проделывал для яблок в земле дырочки. Садил семена...

 

10.

            Весна подарила мне эйфорию. Я мог валяться часами во дворе на лавочке, греясь на солнце. Шлялся по улицам в тапочках, совсем не заботясь, что обо мне подумают. Я освободился от всего ненужного. Мне нравилась сама жизнь.

            Я ходил по Омску с колокольчиком, время от времени останавливаясь в людных местах, и звонил. Буддил людей. Просыпайтесь, как проснулся я. Но никто ничего не понимал. Тогда я решил действовать иносказательно, на подсознание.

Я оставлял на улице на видных местах свои картины, еду, выпивку. Как подношения буддам. Ведь все люди будды.

            Спиздил стоявший в падике веник и посадил его во дворе. Каждый день выходил с ведром воды и поливал его. Забавно было наблюдать за реакцией соседей.

            Снова перестал спать и есть. Однажды, часов в пять утра, я курил на балконе и увидел, как один кент пиздит другого. С десятого этажа я слетел секунд за пятнадцать. Спас мужика. Он был испуган. Привёл его домой, стал поить чаем и курить с ним траву. Жена уже не обращала на это никакого внимания. Входную дверь я не закрывал. Как в том меме (“мне вообще всё похуй, даже дверь открыта”). Приходите, берите, что хотите. Мне ничего не надо. Можете и оставить что. Я не против. Цыганская философия, никакие вещи нам не пренадлежат. Всё дано нам в пользование.

            Сидели мы с мужиком пили чай, я на табуретке в позе лотоса. И чувствую, что взлетаю. Под меня, как под колокол, залетают потоки энергии (Будда ведь тоже в форме колокола сидит. И вообще вселенная в форме колокола. Тогда я это понял).

            Мужик мне вещает что-то, а я совсем его не понимаю. Захлёстывает эйфория... Если бы не держался за табуретку, испортил бы потолок...

            Через час жена уговорила меня поехать в психушку. Я согласился, ведь со мной всё было в порядке, нечего бояться...                             


11.

            В психушке за закрытой дверью жена что-то долго рассказывала психиатру. Потом позвали меня. Спросили как дела, я сказал, что лучше всех. В углу уже наготове сидел здоровый санитар.

            Врач с хитрецой посмотрела на меня и как тест на адекватность спросила: “А покажи, что у тебя на животе написано”. А на животе у меня на самом деле есть татуированная надпись. Но вместо этого я расхохотался и показал ей хуй. Санитар скорчился от смеха.

            Мне связали руки и отвели в отделение. Там я продолжил прикалываться. Накинул на плечи простыню и стал делать вид, что я врач. Подходил к психам, смотрел у них горло, щупал пульс, спрашивал о самочувствии.

            Потом услышал, что Антона из пятой палаты выписывают. Я захожу в палату, строго спрашиваю: “Кто тут Антон?” Один пухлый парень говорит: “Я”. Я ложусь на его кровать и кричу: “Теперь я здесь Антон!”

            После этого меня привязали к шконке, впиздюрили две дозы галоперидола, и я вырубился.

            Очнулся ночью с туманом в голове. От эйфории не осталось и следа. Меня ждал месяц заключения в доме скорби.

            Держали меня принудительно, я отказался подписывать бумагу о добровольном лечении. Кричал: “Сначала наркотики, потом подпись!”

            Приезжал суд: судья, прокурор, адвокат-пидор. Жена на суде меня предала. Описала в красках и с вдохновением как течет у меня крыша. Из-за её слов меня и приговорили к лечению.

 

12.

            Жить в психушке ужасно скучно. Книги не читаются, потому что от жёстких лекарств мозг превращается в кисель, и ты не можешь сосредоточиться.

            Я просто целыми днями ходил по коридору. В одну сторону десять шагов и в другую десять. Так месяц. Иногда играл в нарды с Илюхой, который косил от армии. Он перед походом в военкомат по повестке изрезал легонько себе вены. Оттрубил в дурке две недели и никуда служить не пошёл. Уважаю. Настоящий пацан никому не служит.

            Жрать давали одну капусту и компот с червяками. На завтрак каша холодная. На обед баланда. Один в один такую же я ел, когда сидел в спецприёмнике: вода и капуста. Иногда попадались рыбьи хребты и хвосты. Мяса не было никогда. На ужин та же капуста, но тушеная.

            Банный день два раза в неделю. Так же два раза в неделю выдавались телефоны на пять минут. Свиданки тоже нечасто.

Курить только пять раз в день. После еды. Курева очень не хватало.

Селёдочный сок. История моей Шизофрении., изображение №7

            Контингент был интересный. Помню Пашу. Однажды он работал в огороде, слушал плеер. Над ним пролетал вертолёт, и с этого вертолёта через плеер с ним связался Путин. Сказал: “Классный ты пацан, Пашка, буду за тобой приглядывать”.

            В фамилии Славы жил Бог. Собственно, этот бог и вещал через Славу. Поведал мне, что второе пришествие будет уже в этом веке, и спросил совета, чего бы такого наврать санитарам, чтобы побыстрее выписали.

            Миша по вечерам нам играл на гитаре. А в миру он чистил карму людей. Забирал её на себя, оттого и страдал. Мише долго не становилось лучше. Но однажды санитары обнаружили под его матрасом склад сплюнутых таблеток и всё поняли. Миша остался ещё на месяц.

            Собственно, Мишу и Славу я уговорил принимать таблетки хитростью. Мише я сказал, что тоже чищу карму, и с таблетками мы быстрее отсюда выберемся и сможем продолжать помогать людям.

            Славе же я сказал, что Бог не против лекарств, что он его сюда и послал проверить веру. В детстве Слава посмотрел фильм “Страсти христовы”, был сильно впечатлён. У его матери тоже шизофрения. Нашла коса на камень. Иногда я встречаю его в городе. Он также не пьёт таблетки и время от времени снова залетает в дурдом. Как постоянному клиенту ему уже оформляют инвалидность и пенсию. Молодой парень.

            Лежал в моей палате узбек. В жизни у него всё было хорошо. Жена, работа, машина. Он совсем не пил. Только ездил в деревню Пушкино катать план. Но угораздило его как-то выпить бокал шампанского. Что-то в голове заклинило, он бросил всё и убежал из дома. Полгода бомжевал, жил на теплотрассах. Разучился говорить, привезли обоссаного. Но химия делает своё дело. Через два дня оклемался и стал жрать как не в себя. В психушке ему справили гражданство и паспорт. В жизни он заебался бы это гражданство получать. Повезло, что ли...

            Психиатр как-то при мне спросила Артёма, зачем тот сломал дома телевизор. Мама жаловалась. Артём ответил, что тот над ним смеялся. Парень долго не приходил в себя. Через три недели его прибывания спросили, долго ли он там? Он ответил, что дня три-четыре...


13.

            Вышел я из дурки тёплым июньским днём. Поскольку я лечился принудительно, меня на прогулки не выпускали, и я очень стосковался по свежему воздуху и солнцу. Рядом был гипермаркет, я сел на его парковке жопой на асфальт и сказал, что никуда не пойду, пока не впитаю побольше солнца. Сидел около часа, меня объезжали машины. Жена принесла кофе и сказала, что после дурки всё стало ещё хуже.

            Я должен был наблюдаться у врачей. Но я больше туда ни ногой. Медсёстры время от времени приходят домой к моим родителям, где я прописан, ищут меня. По телефону я шлю их нахуй.

            Диагноз - шизо-аффективное расстройство. Это смесь биполярки и шизофрении. А может, я просто побывал в других мирах? В нижнем, с чертями и бесами, и в верхнем, с буддами и бодхисаттвами?

            Сейчас я хожу к частному психотерапевту. Ничего ему не рассказываю, просто беру рецепты на нейролептики. Нечисть меня больше не беспокоит. Вторая по счёту жена ушла. Живу на съёмной хате и мечтаю о своей, чтобы завести хотя бы кошку.